Немецкий язык? Я больше ничего не понимала. Зачем этому совершенно чужому человеку нужно, чтобы я учила немецкий? Почему он вообще мной интересуется? Что-то тут было не так.
В поисках подсказки я оглянулась на Рабию. Моя сестра, казалось, считала все это вполне нормальным. Она одобрительно подмигнула мне.
— Немецкий? — спросила я.
— Конечно, — заявили оба бородача. — Наш брат Вальтер — очень умный человек. Он знает, что ты говоришь на ташл’хите, на марокканском, французском и даже на литературном арабском языке. Он уверен, что ты сможешь выучить еще один язык. И мы думаем, что это очень хорошая идея, сестра.
Говоря со мной, мужчины смотрели на свои ноги. Они избегали смотреть на меня. Как принято у благочестивых мусульман, они отвращали свои взгляды от чужой женщины.
Мне это было неприятно. Я больше люблю смотреть в глаза людям, которые со мной разговаривают. И я решила, что не буду работать на «Невесте Юга». Мне все это показалось слишком фундаменталистским. Все женщины, которых я увидела на этом предприятии, носили головные платки, а мужчины старательно отводили взгляды от нашей группы. Я не хотела иметь с этим ничего общего.
— Большое спасибо, братья, — сказала я, — ваше предложение очень великодушное. Но я хочу сама найти работу. Салам алейкум, мир вам.
Вальтер отвез нас обратно в город и вскоре улетел на несколько дней в Германию. Он поддерживал контакт со мной через бородатых братьев. Тогда дома у нас уже был телефон. Не менее трех раз в неделю братья с «Невесты Юга» звонили мне и передавали привет от Вальтера из Германии.
— Как у тебя обстоят дела с курсами немецкого языка, сестра? — спрашивали они.
Я не решилась сказать им, что я была на курсах немецкого языка всего один раз, потому что там преподавал палестинец, который не мог говорить даже на понятном арабском языке. Как этот человек мог научить меня иностранному языку?
Я ответила:
— С немецким не так все просто, братья, но с помощью Аллаха все образуется.
— Вальтер предлагает тебе привести свои зубы в порядок — сказали братья. — Он для этого уже перевел нам деньги. Порекомендовать тебе зубного врача, сестра?
У меня немедленно заболели как минимум семь кариозных дырок в моих разрушенных зубах. Все же я посчитала, что этот Вальтер заходит слишком далеко. Казалось, что он хочет полностью взять мою жизнь в свои руки. Что еще я имела право решать сама?
Однако зубная боль — очень убедительный аргумент. Я отправилась к зубному врачу, порекомендованному братьями. Он был очень молод, на вид едва лет двадцати. Его частный зубоврачебный кабинет был маленьким, но чистым, а инструменты блестели. Позже оказалось, что Вальтер привез их из Германии. У врача работал зубной техник, у которого не было зубов. Он выглядел комично, но был прекрасным техником и сделал мне коронки, смотревшиеся лучше, чем мои собственные зубы до того, как их поразил кариес.
Молодой зубной врач обследовал мои зубы с помощью инструментов Вальтера, составил смету расходов для Вальтера и привел мои зубы в порядок тоже для Вальтера. Он даже пришел к нам домой на Рю эль-Газуа и, при активном участии соседей, перед дверью нашего дома в солнечном свете прикладывал к моим зубам разные пластинки, чтобы определить цвет коронок. Я очень гордилась таким вниманием.
Моей семье это тоже показалось весьма странным. С одной стороны, было похоже на то, что этот Вальтер мог бы стать «золотым гусем» для нас. С другой стороны, я же была обручена с кувейтцем, который, однако, не оплачивал счета зубного врача, а лишь слал мне письма. Наверное, он даже не заметил, в каком ужасном состоянии были мои зубы.
Дядя Хасан оказался в настоящем конфликте со своей совестью. Как глава семьи, он не мог одобрять то, что чужой мужчина — к тому же немец — оплачивает лечение моих зубов.
Он отвел меня в сторону и спросил:
— Уарда, что это за поведение? Чего от тебя хочет этот альмани, человек из Германии? Ты забыла, что помолвлена?
— Это же совсем другое, — ответила я. — Немец очень стар и богат. Он помогает многим детям.
Вальтеру едва исполнилось сорок восемь лет, но мне, девятнадцатилетней девушке, он казался Мафусаилом.
Дядя Хасан наморщил лоб:
— Он действительно хочет только лишь помогать бедным людям в Марокко?
— Мне кажется, да.
— Тогда пригласи альмани к нам домой. Я хочу познакомиться с этим человеком.
Когда Вальтер через несколько дней снова приехал в Агадир, я пригласила его к нам домой. Он согласился.