Оно конечно интересно поглазеть, но пора заняться делом. У меня примерно трое суток, пока не начнётся откат, от той гадости, которую в моем мире называли «балтийским чайком». Потом попросту срубит. Можно конечно взбодриться ещё разок. И если припрёт, то я именно так и сделаю. Но лучше бы этого избежать.
Начать решил с первого же трактира, окна которого выходили прямиком на причалы. Время три часа пополудни, и местные заведения уже работают. Подойдя к засаленной тысячами рук, с облупившейся краской, подранной, истыканной и изрезанной ножами двери, я решительно её толкнул. И тут же в нос ударил кислый запах сивухи.
Н-да. Так себе обстановочка. Но мне по любому именно сюда. Потому что это прибежище неудачников. А эта братия редко задаёт вопросы, когда перед ними маячит перспектива солидного заработка.
Глава 9
Обстановка в трактире не располагала к приятному времяпрепровождению. Тошниловка, как она есть. Прибежище неудачников. О чём свидетельствовала не только обстановка, и сивушная вонь, но и облик потасканных авиаторов, которым не часто улыбается удача. Всего их шестеро. Трое сидят за столом у стены напротив входа, ещё парочка в дальнем углу, и один устроился посредине не такого уж и большого зала.
Я подошёл к стойке, за которой стоял трактирщик, протирая стакан. И как ни странно делал это чистой тряпицей, а не замызганной, как следовало ожидать.
— Пива, — попросил я.
Где только и чем, мне не приходилось питаться. Обстановка конечно гадостная, но не настолько, чтобы мне кусок в горло не лез. Хотя-а-а. После «чаёчка» еду в себя придётся заталкивать в любом случае. Даже если это будет блюдо от признанного повара.
На удивление пиво оказалось хорошим. Не терпимым, не нормальным, а именно хорошим. Приятный момент. Не сказать, что я любитель этого напитка, но под настроение кружечку другую могу выпить.
— Мне нужно попасть на Борисовский, в Котельничьем княжестве, — отпив глоток, обратился я к трактирщику.
— Нет ничего проще, уважаемый. Пройди чуть дальше по набережной, там пассажирский причал и кассы. Бери билет и лети, — пожал тот плечами.
— Это я и без тебя знаю, — выложив на стол пятирублёвую банкноту и подвинув к трактирщику, произнёс я.
— Аэропланом билет стоит дороже, — даже не подумав прибирать деньги, цыкнул трактирщик.
Я молча выложил красненькую, и так же подвинул её по столу, присовокупив к первой купюре. Ну что сказать, прав хозяин. До трёхсот вёрст пролёт обходится в десять рублей. Дальше тариф растёт только в путь. Дирижаблем получается дешевле, и комфорт несравним с тесными самолётами. Но эти громады значительно медлительнее. И летают реже.
— У меня есть чем заплатить за перелёт, — многозначительно произнёс я.
— Вот значит как, — понимающе кивнул трактирщик прибирая деньги. — Присоветовать я конечно присоветую. А там, как сговоритесь. Ты присядь пока.
И кивок в сторону столика на двоих, у окна. Ну что же, можно и обождать. Я подхватил саквояж, кружку, и переместился на указанное место. Трактирщик же взялся протирать другую кружку. Глянул на парнишку полового, и кивнул в сторону парочки в кожаных куртках, у которых закончилось пиво.
Я уже доцеживал своё, когда в распахнувшуюся дверь влетел недовольный мужичок, тщедушного сложения, потёртой, видавшей виды куртке, столь же затасканном шлемофоне.
— Ну и с-сука же наш Андреич! — выдал с порога он.
— Ты чего, Софрон? — вздёрнул бровь трактирщик.
— Да этот козёл отказал мне в грузе. Говорит, мол, вноси полную стоимость и лети. А откуда мне такие деньги!
— А чего ты ожидал? Четыре посадки на разбойника, — пожав плечами, хмыкнул один из пилотов.
— А чем мне отбиваться от тех лиходеев. Уж не из револьвера ли, — хлопнул мужичок себя по бедру, где имелась лишь характерная потертость от кобуры.
Как уже говорилось, в Кукуштане не приветствовалось открытое ношение оружия. Хотя слева на поясе у него и были прилажены ножны, с достаточно серьёзным тесаком. Как раз чтобы пройти по грани, и не считаться оружием, к каковым относилось только длинноклинковое.
— Ну, бывало, что и из револьверов отстреливались, — произнёс тот же пилот.
— Эй, бравые парни, выпить толком ещё не выпили, а уже решили устроить мне тут потасовку. Охолоньте, — потребовал трактирщик. И глядя на Софрона спросил. — Пива?
— Давай, — махнул тот рукой, с таким видом, мол, а что ещё остаётся делать.