Я глянул на трактирщика. Но тот отрицательно помотал головой. Явно давая понять, что это не мой вариант. Ну, с этим я как-нибудь сам разберусь. Поэтому решил уточнить, и взяв пустую кружку, подошёл к стойке.
— Почему? — коротко поинтересовался у хозяина заведения.
— Софрон трус, при первом же требовании сразу садится на разбойничий дирижабль. Даже не пытается убежать. Оружия на его «сундуке» отродясь не водилось. Говорит, что бережёт место под груз. С одной стороны, так оно и есть. С другой, просто боится. Товар берет только застрахованный, чтобы случись повстречаться с лихими, отдать груз, и лететь дальше. Они же, не без царя в голове. Если не рыпаешься, то забирают только хабар. Софрон из тех, что не дёргаются. Ну и внесли его страховщики в чёрный список.
— Не вижу проблем. Груза не будет. Простой перелёт, — пожал плечами я.
— Как это не будет. А ты, — усмехнулся трактирщик. — пассажиры, вернее всё их имущество, приравниваются к грузу. А если лиходеи замазаны в торговле рабами, то и тебя свезут на невольничий рынок.
— А пилота что же?
— Не дураки, резать курочку несущую золотые яйца.
— «Сундук» стоит порядка десяти тысяч рублей, ну уж три, всяко-разно получить можно без труда. Да и рабы товар не дешёвый. Какой им смысл отпускать пилота, забрав только груз? — усомнился я.
— Эдак одного в невольники, другого, а там глядишь, пилоты начнут думать не о том, как сэкономить лишние три пуда грузоподъёмности на оружии, а станут вооружаться и драться как крысы загнанные в угол. Оно надо лиходеям?
— И что, все пилоты так?
— Нет конечно. Хватает и злых в драке. Но такая мелкота как «сундуки», предпочитает не задираться. У них ведь ни оружия толком, ни скорости, ни манёвренности. Котёл старой конструкции. О том чтобы заложить бочку, а уж тем более петлю, нечего и мечтать. Его участь летать медленно и печально как катафалку.
— Ну, пока причин не воспользоваться его услугами я не вижу, — всё же заметил я.
И правда. Разбойники оно конечно дело неприятное, но они ведь не повсеместно летают. Иное дело, если вдруг замятня какая случается, или пуще того, война. Тогда совсем другое дело. Каперов нанимать не погнушается ни одна из сторон. А в мирное время великие князья не больно-то и жалуют разбойные дирижабли в своём небе.
— Он с сомнительными делами не вяжется. А тебе ведь в билетную кассу нельзя, паря, — многозначительно произнёс трактирщик.
— Нельзя, — согласился я.
— Я за этой стойкой уже тридцать лет. Так что, не сомневайся, знаю как дела делаются.
— Ясно, — разочарованно вздохнул я, и взяв полную кружку пива, направился на прежнее место.
Просидел я часа четыре, прежде чем в трактире появился очередной посетитель. Крепкий мужчина, среднего роста, лет тридцати. Одет в клетчатую рубаху, бриджи с кожаной вставкой, щегольские сапоги, на голове федора. На левом боку уже привычные ножны с солидным тесаком, на правом бедре потёртость от отсутствующей кобуры. Ворот рубахи расстегнут, в вырезе виден кожаный шнурок с крестом, и ладанкой. К гадалке не ходить, там находятся амулеты.
Вид его не вязался с этим заведением, которое уже практически полностью наполнилось посетителями. Все они без исключения не являли собой образ успешных пилотов. Вокруг только и слышались, что жалобы на тяжкую долю, да обвинения всех и вся в своих неудачах.
Впрочем, я тут смотрелся ничуть не менее инородно. На меня уже косились некоторые из завсегдатаев. Но выразительного взгляда трактирщика было вполне достаточно, чтобы ко мне не лезли. В принципе, я не против разогнать кровь по жилам. Бодростью так и пышу. Но не хотелось бы привлекать к себе внимание.
Мужик переговорил с трактирщиком, после чего направился прямиком в мою сторону. Сел за стол напротив меня, и сделал небольшой глоток пива из своей кружки.
— Значит надо на Борисовский, — произнёс он не здороваясь.
— Есть такое дело, — согласно кивнул я.
— Сотня, — глядя мне в глаза, обозначил мужик.
— Сомнительно, что ты за рейс поднимаешь столько, — покачал головой я.
— А ты мои доходы не считай. Тебе до них дела нет. Полторы сотни.
— Уверен, что у меня нет выбора? — вздёрнул я бровь.
— Выбор есть всегда. Двести, — нагло улыбнулся он.
— Мои дела не настолько плохи, чтобы ты за мой счёт решал свои денежные трудности. Пятьдесят рублей, хорошая цена.
— Двести пятьдесят.
— До свидания, — улыбнулся я в ответ.
— А ты мне нравишься, парень. Ладно. Шутки в сторону. Сотня.
— Полсотни.
— Я не торгуюсь парень. И только что обозначил тебе цену услуги. В неё входит и то, что дальше ты пойдёшь контрабандисткой тропой. Конечно за каждый перелёт тебе придётся платить отдельно. Зато никто и никогда не узнает, как и куда ты направился.