Наконец закончив неторопливый обыск, я положил на бедро пленника взятый с Валеры «Кошачий Глаз». Сазу стало понятно, что парень обрёл зрение. Снова захлопал глазами, и посмотрел на меня загнанным зверьком. Похоже дозрел. Ладно, попробуем пообщаться.
— Сейчас я выну кляп. Попробуешь поднять шум, умрёшь. Ответишь на вопросы, будешь жить. Это понятно? Вот и ладно.
Я выдернул кляп резко, и ничуть не церемонясь. Получилось довольно чувствительно, отчего парень громко и болезненно вздохнул. И тут же выпучив глаза уставился на меня преданно-испуганным взглядом, мол, не виноват, оно само вырвалось. Я осуждающей покачал головой, давая понять, что подобные оплошности мне категорически не нравятся, и многозначительно проверил большим пальцем заточку отобранного у Валеры тесака.
— Тебя как звать-то? — наконец поинтересовался я.
— Пыра.
— Я у тебя не собачью кличку спрашиваю, а имя.
— Ф-Фёдор.
— Вот значит как. Тёзки стало быть. Вы кто есть, с этим Валерой?
— Контрабандисты. Летаем на «Гусе», Валерия Игнатьевича, — кивая, поспешно выдал пленник.
О как! Согласно информации из памяти реципиента, это современная машина, Аткинс-Трёхмашинный, американского авиаконструктора, в простонародье прозванный «Гусем». Весьма удачная машина, с хорошей грузоподъёмностью и приличной дальностью. Правда стоит изрядно. Сорок тысяч целковых, не баран чихнул. Но похоже я теперь знаю, как именно этот ублюдок приобрёл свой самолёт.
— И часто вы вот так подрабатываете грабежом?
— Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Только пару месяцев работаю на Валерия Игнатьевича. Я даже не знал, что он собирается делать. Сказал, что есть пассажир, и велел провести вас по этому переулку. И всё.
Ага. Рассказывай. Я же молодой и наивный. Кто же станет использовать в тёмную своего помощника. Одно дело контрабанда, за которую можно и без тюремного срока обойтись. И совсем другое мокруха, за которую каторга ломится, а то и плаха. Так что, он как минимум знал о намерениях Валеры. А иначе, тот просто идиот.
— Когда вы собирались лететь в рейс? — спросил я.
— Всё уже готово к вылету, оставалось только вас забрать.
— Вот значит как. Ну тогда я уже тут. Веди.
Я снова сунул ему в рот кляп. Потом развязал ноги. Когда он поднялся, без зазрения совести нагрузил его своим саквояжем, и легонько толкнул в плечо. Тот закивал, мол, всё понял, и с готовностью пошёл впереди, показывая дорогу.
Федя понял меня правильно, и повёл по глухим закоулкам. Я прекрасно ориентировался благодаря «Кошачьему зрению». А абсолютная память помогала запоминать маршрут, ну и сориентироваться где именно находится самолёт контрабандиста.
«Гусь» находился у причала, в дальнем, самом глухом углу, покачиваясь на мелкой волне, гуляющей по акватории порта. Хотя за её пределами по обыкновению штормило, над молом взметались мириады брызг, а до слуха доносился отдалённый гул прибоя. Странные всё же выверты в этом мире.
Самолёт представлял собой летающую лодку моноплан, с высоким расположением крыла. На нем три машины с двухлопастными винтами. Благодаря убирающемуся шасси он мог садиться как на воду, так и на сушу. Весьма полезное качество для контрабандиста. А ещё солидная грузоподъёмность в семьдесят пять пудов и дальность полёта в тысячу вёрст. И если верить ватерлинии, то загружен он под завязку.
— Не боязно оставлять лодку в такой глуши? А ну как кто руку кинул бы.
— На аэроплан Валерия Игнатьевича? — искренне удивился пленник.
— Понятно. Заходим.
Открыв боковую дверь, оказались в грузовом отсеке, заставленном закреплёнными ящиками. Свободной оставалась только небольшая площадка, у узкого прохода в пилотскую кабину, оказавшуюся довольно просторной. Слева место пилота, справа штурмана, со складывающимся столиком, и необходимыми инструментами.
Усадив Фёдора на сиденье штурмана, сам устроился в пилотском.
— Где полётный план и остальные документы? — потребовал я.
— Там, — кивнул он на небольшой стальной сейф под приборной панелью.
Вспомнив про прихваченные ключи, я подобрал нужный и вскрыл дверцу. Внутри обнаружились шкатулка, с пятьюстами рублями. Зажиточным контрабандистом был Валера. Бортовой журнал, и папка с документами.
В ней оказались бумаги на груз, утверждённый полётный план, с отметкой разрешающей вылет. Паспортные книжки, на имя Рыбакова Валерия Игнатьевича, и Горина Фёдора Максимовича. Конечно не полный тёзка, но хотя бы имя моё. Да и возраст подходящий. Имеются лицензии, пилотская на убитого, и штурманская на пленника. Очень хорошо. Просто замечательно. И всё это подлинное, способное пройти любые проверки, кроме очной.