Ну и наконец белые бланки. Тут всё просто и понятно. Стандартная такса. В случае форс-мажора, по независящим от пилота обстоятельствам, есть страховка. Разумеется страховая компания проведёт своё расследование, но если ты чист, то и претензий к тебе нет. Вот эти самые популярные.
Но Василиса нацелилась на зелёные. Достала всю пачку и быстро перебрав десяток листов, удовлетворённо улыбнулась. Я заглянул ей через плечо. Сливочное масло. Не очень удачный выбор. О чём я ей и сказал.
— Лето конечно жаркое, но если не задерживаться на земле, то на нашем потолке будет минус два-три градуса, плюс негерметичная кабина и лёгкий сквознячок. Так что, считай тот же холодильник. А пара часов в кислородной маске, незначительная плата за «софийку» чистого дохода. Это удачный заказ, Федя, верь мне, — хмыкнула она, возвращая остальные бланки обратно.
— Погоди. Так ведь груз нужно доставить в Менск.
— И? — вздёрнула она бровь.
— Но у тебя же ещё два с половиной года…
— А-а, вон ты о чём. Нормально всё у меня с Менском. Это была просто учебная задача. Ладно, пошли оформляться.
— Василиса, если ты всё уже решила сама, зачем мы здесь вдвоём? — не удержался я от вопроса.
— Решил обидеться? — вздёрнула она бровь.
— С какого перепуга, — возразил я. — Просто тащиться с саквояжем сюда, потом на пристань.
— Лень, Федя, это порок. А вообще, ты ведь хочешь быть вольным пилотом?
— Да.
— А заказ хотя бы раз оформлял?
— Хм. Нет.
— Вот и учись тонкостям. А то получится из тебя какой-нибудь неудачник на «Сундуке».
СУ-2, в обиходе «Сундук», самый дешёвый из аэропланов, пригодный для рентабельных грузоперевозок. Но и заработки на нем весьма скромные. Грузоподъёмность всего-то в двадцать восемь пудов. Многие владельцы отказывались от вооружения и штурманов, увеличивая её таким образом до тридцати трёх. А то и до сорока трёх, выбирая короткие маршруты, в пределах ста или двухсот вёрст. Только и в этом случае заработки выходили достаточно скромными.
— Уела. Куда теперь? К диспетчеру?
— Сначала поищи заказ на этот же груз среди жёлтых бланков. У него верхний правый уголок должен быть помечен зелёным.
— Зачем?
— Видишь тут жёлтая метка? Значит заказ двойной и его можно доставить по одному из тарифов.
— А это точно должны делать мы?
— Вообще-то диспетчеры. Но им не разорваться. Поэтому, есть традиция, подчищать хвосты. Опять же, может выйти путаница, и в проигравших получимся уже мы. Диспетчер же только руками разведёт, мол виноват. Может быть его даже оштрафуют.
— Звучит как-то неубедительно.
— Есть такое дело. А в реальности им обычно это сходит с рук.
Бланк я нашёл быстро. Это не сложно, при наличии соответствующих отметок. В оформлении договора на доставку груза не было ничего сложного. Вполне стандартная процедура, которая заняла минут пять, не больше.
— Василиса, ты можешь сама управиться с погрузкой? — поинтересовался я, когда мы вышли на широкое каменное крыльцо.
— Оформить заказ я могу и сама. А вот груз принимать уже полагается вдвоём, — возразила она.
— Понимаю. Просто мне нужно кое-куда заскочить.
— Только что твоя доля с четверти упала до десятой части, — глядя на меня испытующим взглядом, произнесла девушка.
— Принимается, — легко согласился я.
— Странный ты какой-то, Федя. Только что я лишила тебя пятнадцати рублей. Уверен, что тебе нужна работа? Может и так всё нормально?
— Ну, ты то же не бедствуешь. Готова шутя выложить больше тысячи рублей, на покупку груза.
— Взлетать будем от двадцатого причала, — пожала она плечами. — Быть там ровно через два часа. Опоздаешь на минуту, переложу ответственность за груз на тебя. Договор помнишь? Пункты об обязанностях и ответственности прочитал? Вот и молодец. Беги.
Ну, бегать я не стал. Времени чтобы провернуть намеченное у меня было предостаточно. Амулетная лавка начинала работать с девяти утра. Поэтому я решил прогуляться пешком.
С саквояжем было несколько неудобно, и я вновь помянул проданный старьёвщику ранец. Впрочем, куда мне его. Тогда попросту не хотел обременять себя лишними вещами. Сейчас, вольнику с ранцем оно как-то несолидно. Если только какому «Сундуку», у которого жизнь и без того не мёд, что ему какие-то кривотолки…
— И всё же я оказался прав, молодой человек, — едва переступив порог, услышал я голос старого лавочника.