Последний штрих, спасжилет из прорезиненной парусины, с соском у подбородка. На парашютах девушка может и экономит, а вот о том, что они летают над морем, не забывает. «Лист» поможет только спланировать с высоты, в воде он не помощник. А вот этот девайс, совсем другое дело. Может статься повезёт и успеешь добраться до суши. А бывали случаи, не давал погибнуть и бушующей пучине.
Когда закончил, устроился на месте штурмана, и надел кислородную маску. Воздух на двух с половиной тысячах саженей разряженный, так что, совсем не лишнее. Я ещё и сумку со спасбаллоном на плечо накинул. Мало ли кого встретим. А по боевому расписанию моё место у второй картечницы, находящейся в задней части грузовой кабины. И к ней, кстати, придётся пробираться через ящики с грузом. Тесновато тут. Не без того.
Угнездившись я подсоединился к переговорной системе. Никаких телефонов, в обычном моем понимании. Представьте себе стетоскоп. Вот именно на этом принципе тут и устроено переговорное устройство. От шлемофона отходит резиновая трубка, которая соединяется с сетью самолёта. Под подбородком болтается микрофон, с крышкой прикрывающей мембрану.
После этого разложил складной штурманский столик, и принялся рассчитывать курс. Выдал данные Василисе.
— Приняла, — ответила Василиса на мой доклад. — Федя, дуй к картечнице. Наблюдаешь за задней полусферой. Верхний сектор через фонарь, нижний с помощью зеркал. Они там закреплены. Увидишь.
— А как же курс? — откинув крышку с микрофона, произнёс я в него.
Казалось бы паровая машина, а не двигатель внутреннего сгорания. Со стороны, так и не больно-то громко получается. Но в кабине шум стоит изрядный. Одни только пропеллеры рубящие воздух чего стоят. Причём средний как раз над нашими головами.
— Раз в полчаса будешь вносить поправки. Этого хватит. А вот если кто подберётся сзади, будет кисло.
— Принял.
Отсоединил трубку переговорного устройства, от сети, перекрыл вентиль, и сняв кислородную маску, сменил её на идущую от спасбаллона. Только после этого направился в дальний конец грузовой кабины. Ну что сказать, пришлось помучиться пока подобрался к картечнице. Воткнул трубку в сеть, доложился о занятии боевого поста, сменил маску на стационарную, и пустив кислород начал осматриваться.
Угловатый фонарь набран из триплекса. До плексигласа тут пока не додумались, но проблему с боем стекла и осколками, решили. Установлен он на турели, так что вращается на триста шестьдесят градусов вместе с картечницей. Для наблюдения за нижним сектором на штангах вынесены четыре зеркала. Не сказать, что обзор хороший, но хоть что-то.
Картечница. Знакомый мне по прежним временам гатлинг. Кстати, и изобретатель тот же, но этот образец серьёзно модернизирован русским оружейным инженером Грохотовым. Настолько, что их тут и называют «грохотами». Оружие изрядно потеряло в весе. Осталось только пять стволов. Изменилась подача патронов, которая теперь осуществлялась из бункеров.
На «Гусе» Василисы две картечницы. Одна жёстко закреплена на носу, и приводится в действие валом отбора мощности от центральной машины. Им управляет Василиса. В боекомплект входит пять сотен бердановских патронов, находящихся в бункере, обеспечивающем их бесперебойную подачу.
Вторая установлена на турели. Боепитание так же от бункера, но только на полсотни патронов, подающихся к стволам под собственным весом. Стрелку приходится периодически пополнять боекомплект, подбрасывая патроны из короба внизу турели. Из-за стеснённости пристроить магазин никак не получалось. Хотя возможность их использования сохранялась. Пехота и десантники, к слову, предпочитали именно магазины.
Патроны как обычные, полнотелые, так и с пулей окрашенной в белый цвет. Это зажигательные, с соответствующей начинкой. Разработаны специально для воздушных боев, и противовоздушной обороны. Как говорится, жизнь заставила.
Привод механизма осуществлялся с помощью пружины, которая взводится рукояткой с трещоткой. Пять движений с углом порядка ста градусов, обеспечивали очередь на двадцать выстрелов. Не сказать, что много. Но с другой стороны, воздушный бой скоротечен, противники все время в движении, и надолго в прицеле не задерживаются. А темп у «грохота» невысокий, всего-то триста выстрелов в минуту.
А вообще конечно убожество. Вот только взваливать на себя изготовление нормальных пулемётов я не собираюсь. Если только возникнет на то острая нужда. И без того, аборигены с завидным постоянством уничтожают себе подобных. Глобальных войн вроде как нет. Зато мелких столько, что кровь льётся рекой.