Отсутствовал банковский работник недолго. Каких-то пять минут, и он вновь присоединился к нам, выглядя при этом уже вполне по деловому. Однозначно ходил проверять состояние моего счёта. Ожидаемо. Далее дело пошло куда бодрее. Не прошло и получаса, как я вышел из банка с соответствующим поручительством на необходимую сумму.
Владелец авиасалона встретил меня как самого дорогого гостя. Разве только не облизал с головы до ног. Ещё бы. Стоит эдакая громада, занимает место, а главное ещё немного и начнёт терять в цене. Что с того, что не летает. Это ни о чём не говорит. Часики тикают, машина стареет, желающих на лежалый товар значительно меньше, и он обесценивается.
Однако, если господин Нэш думал, что будет так просто, то сильно ошибался. Он уже хорошо наварился на этих крылышках. Так что, жалеть и входить в енго положение я не собирался.
— Мистер Нэш, прежде чем мы завершим сделку, мой борт-механик осуществит приёмку аэроплана. И как только он доложит мне о том, что качество удовлетворительное, я буду готов передать вам поручительство банка. А до того, чтобы у вас не возникло сомнений в том, что я серьёзный клиент, мы с вами составим договор о намерениях.
— Но, аэроплан абсолютно новый.
— Не спорю. Но при этом он совершил перелёт в несколько тысяч вёрст. В этой связи я всё же настаиваю на вдумчивой приёмке. Однако, если вас это не устраивает, то я могу отправиться в Америку, и приобрести аэроплан уже там. Отсрочка в несколько дней для меня не принципиальна.
— Хорошо. Мы составим договор о намерениях, и ваш борт-механик получит полный доступ к аэроплану. Разумеется, под присмотром наших специалистов.
— Будь иначе, и он даже не приблизился бы к «Альбатросу».
— Мне из них душу вытрясти, или как? — счёл нужным уточнить Лужин, когда мы вышли из конторки, по завершении оформления бумаг.
— Тебе нужно принять аэроплан так, чтобы сразу можно было бы отправляться в полёт. Альбатрос ведь новый. Или я что-то путаю?
— Я вас понял, Фёдор Максимович, — улыбнулся Гаврила…
Дверь распахнулась, и в комнату вошёл учитель. Обычно он не позволял себя подобного, и как бы не торопился, непременно стучался. А тут вдруг, буквально ворвался, иначе и не скажешь.
Впрочем, возмущаться по этому поводу девушка не собиралась. И уж тем более на фоне крайней встревоженности учителя. Вот уж чем он всегда владел, так это эмоциями. Она лишь однажды видела их откровенное проявление. Это было радостное возбуждение. Она тогда подала ему ковш с водой, чтобы напиться, а он случайно прихватил её пальчики. И это действительно была случайность. Она выдернула руку, смущённо покраснев, а он никак не мог совладать с собой, осознав, что перед ним одарённая.
Правда, тогда он быстро взял себя в руки, и переговоры с её родителями вёл уже с холодной расчётливостью. А вот сейчас, и не думает брать себя в руки. Или скорее всё же не в состоянии. А значит, предстоит нечто чрезвычайно важное. Может открыл новую огранку? Как раз вчера он нарастил свой конструкт новым прибытком.
Это была великолепная работа! Она ему помогала в этом. Впрочем, как и всегда, с тех пор, как оказалась подле него. Свой конструкт развивала самостоятельно, а вот в создании его неизменно оказывала посильную помощь, поддерживая его своими крохами Силы. Ну и разумеется, набираясь при этом опыта.
— Что-то случилось? — наконец поинтересовалась она.
— Началось, девочка моя, — набирая в стакан воду из графина, ответил он.
Девушка отметила, что несмотря на возбуждение он всё же владеет собой и руки его не трясутся. Выпил залпом, шумно вздохнул, и обернулся к ней.
— Итак, что у тебя с копированием моих дневников?
— Осталось два завершённых и тот, что вы ведёте сейчас.
— Ясно. Вот что, забирай все три оригинала. Не думаю, что в случае чего, их пропажа возбудит серьёзные подозрения. Ты всё помнишь?
— Д-да, — запнувшись, нерешительно ответила она.
Когда он ей рассказывал, что и как ей надлежит делать, она воспринимала это как само собой разумеющееся, и была полна решимости выполнить всё в точности. Но стоило только этому случиться наяву, как тут же ощутила… даже не неуверенность, а страх. Она всегда знала, что учитель о ней позаботится, и оградит от всех опасностей. Теперь же ей предстояло остаться одной.
Настя конечно не жила в абсолютном коконе, общалась с людьми, выходила в город, опять же учёба на курсах авиаторов, где она получила сразу две специальности. Кроме того, совершала самостоятельные поездки, в другие города, не с какой-либо целью, а просто путешествуя. Словом, она не была беспомощной.