Тем временем я навёлся на заинтересовавший меня дробовик. Не переделка из берданки. Хотя были и такие образцы. Меня заинтересовал помповый дробовик. Не думал, что тут такие уже производят. Однако, вот он, подмигивает мне с выставочного стенда.
— Покажите мне пожалуйста это ружьё, — попросил я, указав на заинтересовавшую меня модель.
— Прошу, — без лишних разговоров, передал он мне оружие, и тут же начал нахваливать. — Новейшая модель американской оружейной компании Винчестер. Исключительная сталь, рассчитана на использование бурого пороха.
Я передёрнул цевье, нажимая на спусковой крючок, и едва цевье заняло своё крайнее переднее положение, как курок сорвался с шептала сухо щёлкнув по бойку. Довольно похож на знакомую мне «траншейную метлу» Мозеса Браунинга, но в то же время хватает отличий.
Знаменитый оружейник создал свой первый в мире помповик в тысяча восемьсот девяносто седьмом году. А сейчас идет только семьдесят первый. В этом мире история развития оружия чуть отличается. Ввиду широкого распространения амулетов, слишком рано возникла нужда в многозарядном стрелковом оружии. Вот и опередили гения. Это если он вообще народился на свет. Впрочем, шансы довольно велики, Гатлинг, Бердан, Кольт, и другие оружейники очень даже присутствуют и неплохо себя чувствуют.
— Какова цена? — поинтересовался я, передавая ружье обратно лавочнику.
— Шестьдесят рублей.
— А сколько таких ружей у вас имеется?
— Три.
То что мамка прописала. Конечно третьего члена экипажа пока нет, но он непременно появится. Штурман нужен не только для выполнения прямых обязанностей, но и для обеспечения обороноспособности. Должен же кто-то стрелять из картечниц. «Альбатрос» слишком неповоротлив, для того, чтобы использовать курсовое оружие.
— Замечательно. Я заберу все. И ещё мне понадобится пятьсот картечных патронов, столько же латунных гильз, по тысяче капсюлей и войлочных пыжей, десять фунтов бурого пороха.
— Всё имеется в наличии, — кивнув, ответил лавочник.
— Я надеюсь вы можете организовать доставку.
— Напишите адрес, и все будет сделано в лучшем виде.
— И сколько с меня?
— Двести пятьдесят рублей.
— Прошу, — извлекая из бумажника две софийки, и пару четвертаков, я передал их хозяину.
После оружейного посетил две механические мастерские. В одной заказал основы стреловидных пуль, с острым концом и пропилами в основании под оперение. В другой матрицу, чтобы вырубать из кровельного железа это самое оперение.
Прикупил и латунную трубку, соответствующего диаметра. Чтобы вовнутрь определить трехкаратный «Пробой». У него форма напоминает пулю, как раз поместится. Остальное пространство зальётся свинцом. Эдак можно без труда вынести десятикаратный амулет. Не такая уж и редкость, среди офицерского состава, сплошь состоящего из дворян. Так что, не лишено смысла.
Под занавес наведался в столярную мастерскую и заказал пять сотен катушек для ниток, потребовав, чтобы выполнили всё с тщанием, и строго по указанным мною размерам. Владелец конечно удивился столь минимальным допускам, но при незначительной доплате, согласился выполнить всё в лучшем виде.
— Здравия, Гаврила, — уже ближе к вечеру, я наконец добрался до порта, где у причала покачивалась моя летающая лодка.
Ну или скорее все же баркас. Уж больно здоровый этот аэроплан. Девятнадцать с половиной метров в длину, высота, если на шасси, шесть, размах крыльев почти тридцать восемь. Хвост разнесённый двухкилевой, что в немалой степени облегчает работу стрелка. Грузоподъёмность три тонны, или как тут принято, сто восемьдесят семь пудов. Монстр!
— И вам, поздорову, Фёдор Максимович.
— Как наша птица?
— Бьёт крылом, да всё в пустую, — многозначительно посмотрев на меня, произнёс борт-мех.
— Два, максимум три дня, и полетим.
— Штурмана искать не будем?
— А есть кто на примете?
— Свободных штурманцов хватает.
— Абы какого не хочу.
— Ну, хотя бы временного кого. Тут гирокомпас стоит. Выставить высоту и направление, а там и по курсу сориентироваться, можете конечно и сами. Только без второго стрелка может быть кисло.
— Тогда присмотри. Ты местных лучше знаешь. А я, проэкзаменую. Только гляди, чтобы случись, был готов драться.
— Добро.
— Гаврила, я чего сказать-то хотел. Валюхе своей ума вставь. Хвостом вертеть начала передо мной.
— А чем тебе девка не глянется? Она у меня справная, — пожал тот плечами, явно не возражая против такого зятя.