Альфа вновь показалась в дверном проёме. Заметил, как из пробитого бока на деревянный пол капают зелёные ядовитые капли, отчего в воздух поднимается еле уловимый дымок. Проклятье, всего лишь царапина. Ух, здоровая тварь, теперь я могу видеть её целиком. Пасть оскалена, глаза горят, но нападать гончая не торопится. Умная, уже поняла, что я не так прост. Переминается с лапы на лапу, готовится к очередному прыжку.
Что может сделать такой зверюге игла скромного диаметра длиной с десяток сантиметров? Если окажется в теле, то будет прожигать плоть словно раскалённая кочерга, но для того, чтобы её туда загнать, надо попасть в глаз. Пробить толстую кожу слабосильная пневматика и лёгкая игла не в состоянии. Чёрт, позиция неудобная, слишком большой угол, стрелок я неплохой, но всё же не мастер.
Со стороны улицы раздался крик:
— Уничтожим нечисть, братья!
А вслед за ним взревел явно раненый бес. Альфа рефлекторно повернула голову в сторону звука, на мгновенье подставляя уязвимое место, и тут я выстрелил. Игла пробила глазное яблоко гончей и скрылась внутри черепа. Тварь взвизгнула, рванула вперёд, но её ноги подкосились, по всей видимости, ранение оказалось серьёзным. Неужели выстрел получился настолько удачным, что игла повредила мозг, отчего некоторые функции тела начали отказывать?
Рано я заговорил о везении. Рефлекторное сокращение мышц бросило тварь вперёд, и она всей тушей навалилась на меня. В тело вошли десятки шипов, а мозг ошпарило волной боли. Рядом с лицом клацнули монструозные челюсти. Тварь заёрзала в конвульсии, и моё положение усугубилось десятикратно. Шипы разрывали кожу и мышцы, кровь хлынула во все стороны, внутренности прожигала кислотная кровь монстра, но в голове осталась лишь одна мысль:
— Убью, тварь! — прошипел я.
Кое-как высвободив из-под туши руку, выхватил кинжал и вонзил лезвие во второй глаз монстра по самую рукоять, а потом провернул его внутри. Далее сознание поплыло, но я продолжил наносить удары куда придётся, пытаясь причинить как можно больше урона своей убийце. Кажется, я что-то кричал, но полной уверенности в этом у меня нет.
В том, что я умираю, сомневаться не приходилось. С такими ранами не живут. Даже паладины не вытащат. Да и зачем им тратить заряд гема на Отступника? Этот ресурс слишком ценен, а кто я? Всего лишь Безбожник, кому и жить-то позволяют лишь потому, что я способен ходить по Очагам и приносить Ковчегу пользу. Но, демоны забери, как же не хочется умирать!
Сил стащить с себя тушу гончей не осталось. Они покидали моё тело вместе с кровью. Вряд ли отряд, что сражается с бесом, услышал нашу возню на третьем этаже, так что они соберут добычу и пойдут дальше, в то время как один никому не нужный Отступник пополнит статистику пропавших без вести. Может быть, кому-нибудь повезёт найти наши тела. Наверняка из альфы удастся вытащить приличный гем. Да и у меня на шее висит целое состояние. Здоровенный гем, насыщенно-красного цвета. Гем с архидемона, который я никогда никому не показывал.
Перед глазами сами собой начали всплывать картинки. По всей видимости, агонизирующее сознание решило показать мне перед гибелью мозга наиболее важные, с его точки зрения, фрагменты из биографии обычного сёрчера.
Мне двенадцать, мама держит меня за руку, впереди маячит фигура отца, который прижимает к себе младшую сестрёнку. Мы бежим по проспекту вместе с другими людьми. Позади слышится нечеловеческий рёв нечисти, панические крики людей и очень неприятные чавкающие звуки. Я смотрю в наполненные ужасом глаза сестры, которая, в отличие от нас, видит, что происходит за спиной. Я кричу ей, чтобы она зажмурилась, но шестилетняя Ленка даже не моргает. Она просто не в силах пошевелиться.
И тогда из-за поворота появляется ОН. Здоровенная, рогатая зверюга в два человеческих роста, покрытая костяными наростами. Архидемон чем-то отдалённо напоминает гориллу, по крайней мере двигается, опираясь на передние конечности. Он играючи догоняет людей и разрывает их на части, буквально купаясь в человеческой крови.
Папа резко тормозит, мы с мамой в него врезаемся, сзади напирает толпа, нас сдавливают со всех сторон, слышатся крики, треск ломаемых костей, кто-то упал, и его мигом затоптала паникующая толпа. До ушей доносится крик Ленки, толпа оттеснила их и поволокла за собой вперёд, рука матери выскальзывает, я поворачиваюсь, но она уже скрылась из вида. Взрыв!