— Что именно ты ей сказал?
Я навис над столом брата и долбанул кулаком по деревянной поверхности.
— Только то, что видел: ты напился, пососался со стриптизершей и укатил с ней в ночь.
— Урод! — выругался я. — Я ни хрена не помню. Я был так пьян, что… что наверняка у меня и не было ничего с той рыжей стервой.
— Мариночка вовсе не стерва, очень даже покладистая девочка…
— Да пошел ты со своей Мариночкой! — взревел я. — Из-за тебя Лала ушла. Уехала, и я не знаю куда.
— Позвони ее папаше, я уверен Делимхан Цуров будет рад тебе помочь, когда узнает, из-за чего Лала тебя бросила.
— Я тебя убью, — пообещал я брату и нырнул через стол, снова попытавшись схватить его.
На этот раз Халид ловко увернулся, откатившись на кресле к стене.
— Я не пойму, чего ты бесишься? С чего решил, что я буду покрывать твои грешки?
— Мы же братья!
— Как удобно вспомнить об этом сейчас, когда тебе прижали яйца. Что-то два года назад, когда мне нужна была твоя помощь, ты не вспомнил о том, что мы братья.
— О чем ты? — Я с недоумением уставился на Халида.
— И правда, о чем это я? — зло прошипел он.
Я достал сигареты и уселся в кресло напротив брата.
— Я без понятия, что у тебя за претензии.
— Ты реально не понимаешь?
— Я реально не понимаю.
— Ладно, я напомню, раз у тебя такая короткая память…
Глава 5
Ильяс
— Значит, ты утверждаешь, что не помнишь, как кинул брата и не помог ему в беде?
Халид смотрел на меня пристально, будто был детектором лжи и мог просканировать глазами мою душу на обнаружение в ней желания солгать. Однако я был чист и понятия не имел, о чем говорил брат.
Я пожал плечами.
— Я и правда не понимаю, о чем ты говоришь.
Халид все время щелкал зажигалкой, и маленькое пламя то вспыхивало, то исчезало.
— Помнишь, два с небольшим года назад я угодил за решетку? — наконец сказал он.
— За решетку? — изогнул я бровь.
— Да, за решетку.
— Ты про те два дня, что тебе довелось провести в обезьяннике?
— Про них, про них. Знаешь, я ведь туда попал не просто так. Меня тогда сильно подставили. — Халид смотрел на меня с нескрываемым раздражением и даже гневом. — Кто мог порешать мои проблемы с бандитами и ментами? К кому, как ты думаешь, я мог обратиться за помощью? — продолжал он. — К отцу? К Зауру? Или, может быть, к Салману?
— Ко мне… — нахмурился я.
— Именно. К тебе, Ильяс. Ты единственный из братьев, кто мог мне помочь в щекотливой ситуации. Мы ведь так долго были заодно, так хорошо всегда ладили.
— И ты хочешь сказать, что обратился, а я отказался помочь? — Я подался вперед.
Он развел руками.
— Но я не помню, чтобы ты просил меня вытащить тебя из тюрьмы! — возразил я.
— Мне помогла Амина.
— Амина?
— Представляешь? Амина, наша маленькая сестричка, оказалась единственным надежным членом в нашей гнилой семейке. Она не только разрулила вопрос с полицией, но и помогла мне разобраться с этими уродами, что тогда хотели подмять мой клуб.
— Я все равно не понимаю, — я сжал кулак, — я бы никогда не отказал тебе…
— Ну как же, Ильяс, вспомни. Ты не стал, конечно, делать это лично, а попросил свою милую Лалу послать меня на хрен. — Он зло скривился, а потом хмыкнул. — Она сделала это с удовольствием.
Мне пришлось усиленно отмотать память назад, к событиям двухгодичной давности, и до меня вдруг дошло. Когда-то мы с Халидом были близки. Можно сказать, дружили. Два отщепенца. Два брата, осмелившихся противоречить железной воле отца. Я отказался принимать участие в семейном бизнесе, а Халид вообще пустился во все тяжкие: открыл ночной клуб, без конца участвовал в уличных ночных гонках, тусил, тусил, тусил. Не знаю, кого из нас двоих, отец не выносил больше. Это нас и объединяло. Однако в какой-то момент Халид перестал мне звонить, перестал отвечать на мои звонки. При встрече он, конечно, жал мне руку, улыбался, обменивался парой ничего не значивших фраз, но больше никаких совместных попоек, разговоров по душам. Я связал это с тем, что брат решил самоустраниться, так как у меня появилась Лала. Халид понял, что у нас с ней серьезно, и ушел в тень. Но получается, было что-то еще. Обида, о которой я и понятия не имел.