Алкоголь притушил злость и раздражение. Однако звонок мобильника и высветившееся на экране имя старшего брата заставили заскрежетать зубами.
— Слышал, маленькая орлица расправила крылья и вырвалась из клетки, — даже не поздоровавшись, злорадно произнес Заур.
Вся моя семья звала Лалу орлицей, потому что фамилия Цурова означала «орлы».
— Что, Халид донес? — скривился я.
— Сам знаешь, как быстро разносятся такие новости, — зло рассмеялся Заур.
— Рано радуешься. — Я опрокинул в себя остатки виски.
— На самом деле, я ни хрена не радуюсь, Ильяс. Мне было бы плевать и на тебя, и на твою Лалу, если бы не одно маленькое обстоятельство.
Я сразу понял, что больше всего взбесило Заура.
— Что, не рад появлению еще одного брата? — усмехнулся я.
— А ты рад?
— Плевал я на него.
— А я нет. Если ты, говнюк, разведешься или не женишься снова, то твоя доля в компании уплывет этому ублюдку Дауду. Мне это на хер не нужно.
— Что я слышу? Всевластный Заур Чинхоев признает, что он будет рад видеть меня в совете директоров?
— Лучше уж ты, чем этот выкидыш отцовского слабоумия.
— Он наш брат.
— Это я еще проверю, — возразил Заур. — Мне с трудом верится в байку про отцовскую щедрость не пойми к кому.
— Думаешь, Дауд — это такая же издевательская шутка, как винторогие козлы, которым отец отдаст все наши денежки, если мы не выполним его условия?
— Скоро мы сами станем винторогими козлами, если эти условия не выполним, — выругался Заур.
— Что ты собираешься делать? — поинтересовался я.
— Попытаюсь узнать, нельзя ли как-то обжаловать завещание отца. Большего дерьма он нам подкинуть не мог, — сказал Дауд и добавил: — А ты нарой информацию на этого Дауда. Наверняка мы узнаем что-нибудь такое, о чем отец забыл упомянуть.
— Неужели тебе нужна моя помощь? — рассмеялся я с издевкой.
— Ты в этом заинтересован не меньше моего, Ильяс.
Заур отключился, а я задумался. Его предложение копнуть поглубже под Дауда мне импонировало. Как говорится, нужно знать врага в лицо. Однако идея брата попытаться обойти отцовское завещание мне казалась глупой. Отец был слишком умным, чтобы оставить нам хоть малейшую лазейку. Пусть, конечно, Заур попробует, но я был уверен — ничего у него не выйдет. А значит, нам придется жениться, расплодиться и получить-таки свои денежки и долю. Следовательно, я возвращался к тому, с чего начал. К Лале. Нужно найти Лалу и вернуть ее как можно скорее.
Глава 8
Лала
Я так и стояла у высокого забора, увитого виноградной лозой, боязливо переступая с ноги на ноги.
Вдруг дедушка будет мной разочарован? А что, если скажет: «Сама виновата»? А что, если не пустит?
Тяжелая деревянная дверь заскрипела и распахнулась. Я замерла в нерешительности. Дедушка Ибра все такой же, каким я его помню. Он невысок ростом, но кряжист и широкоплеч. Ему уже под семьдесят, но выглядит он моложе. Темные глаза смотрят из-под нахмуренных густых бровей.
— Лалочка, — проговорил он низким голосом, напоминавшим шум горной реки: хриплый, властный, полнящийся множеством оттенков.
Забыв о всех своих опасениях, я бросилась в его раскрытые объятия.
— Дедушка! Дедушка! — всхлипнула я. — Как же я соскучилась.
— Ну что ты, что ты, Лалушка моя. — Он погладил меня по волосам своей мозолистой, но все еще крепкой рукой, а потом просто сказал: — Пойдем в дом.
По голосу я поняла, что он будто бы загодя знал о моем возвращении. «Может, отец позвонил и что-то наговорил про нашу ссору с Ильясом? — мелькнула в голове мысль. — А может, уже все Цуровы знают и скоро приедут сюда, к деду Ибрагиму, чтобы меня, нерадивую, выволочь на улицу, а потом спешно отправить обратно, в Москву, пока не успела прославиться на весь Кавказ?»
Дом дедушки Ибры стоял на возвышенном участке, будто сам был частью горы — массивные стены из светлого травертина оплетены виноградной лозой. Широкие арочные окна с витражными вставками в виде древних дагестанских орнаментов хорошо пропускали солнце, окрашивая полы в синие и золотые блики. Над входной дверью из темного дуба с чеканными медными пластинами арабской вязью была выведена надпись: «Дом держится на чести, а честь — на слове».