— Твою мать! — выругался я и вжикнул молнией.
Обернувшись, я увидел Татьяну Алексеевну, женщину, которая убиралась у нас три раза в неделю.
— Я думал, дома никого нет, — грубо сказал я. — Предупреждать же надо, что вы здесь.
— Извините, я думала, вы слышали, как я гремлю на кухне посудой.
— Что вы здесь делаете? — нахмурился я.
— Ну как же, среда. Я всегда бываю у вас по средам и…
Я видел, что ее взгляд устремился в сторону двери, которая вела из нашей с Лалой спальни в гардеробную. Наверняка Татьяна Алексеевна уже побывала там и видела, что вещи жены исчезли.
— Лала уехала, вернется через неделю… другую, — сказал я.
— Да-да, — кивнула Татьяна Алексеевна.
Она по-прежнему стояла на пороге спальни, и я не выдержал, резко спросив:
— Вы что-то хотели?
— Ах да, — опомнилась она и протянула мне какую-то небольшую палку. — Хотела уточнить, это можно выбрасывать или Лала Делимхановна хочет оставить это на память.
— Что это? — Я взял предмет из ее рук и обалдело уставился на него.
Я и сам знал, что это. Тест на беременность. А на нем — ярко-малиновым цветом горели две полоски. Две полоски — это что значит?
— Поздравляю вас, — улыбнулась Татьяна Алексеевна, — так хорошо, что у вас скоро с Лалочкой будет пополнение. — Ее голос дрогнул от умиления.
Обычно Татьяна Алексеевна всегда была сдержанной и не позволяла фамильярностей, но здесь, видно, расчувствовавшись, назвала мою жену Лалочкой.
— Спасибо, — пробормотал я, стараясь не показывать, что ничего не знал ни о тесте, ни о беременности Лалы.
— Так оставить его? — Татьяна Алексеевна кивнула на полоску в моей руке.
— Я сам спрошу у Лалы, — сказал я.
И я, черт возьми, собирался это сделать! Какого, вашу мать, хера происходит? Лала беременна, а я не в курсе! Мало того, что не в курсе, что она не удосужилась рассказать мне, так еще и сбежала. Сбежала и выключила телефон, а я должен теперь всю Москву на уши поставить, чтобы найти ее?
— Идиотка, — выругался я на Лалу, когда Татьяна Алексеевна вышла из спальни, наконец-то оставив меня наедине с моими проблемами. — Глупая маленькая девчонка! Куда тебя, черт возьми, понесло?
В голове мелькала и другая мысль — я теперь, вашу мать, на два шага опережал всех своих братьев и Амину. У меня была жена, и она ждала ребенка. Два условия завещания — одним щелчком пальцев.
Осталось только эту беременную жену найти и вернуть домой, даже если придется ее тащить за шкирку!
Глава 10
Лала
Ночью я спала безмятежно, словно не было разочарования, ноющей боли в груди, побега из Москвы и рыданий в объятиях дедушки Ибры.
Я снова оказалась в своей старой детской комнате, в которой провела столько счастливых лет. Одеяло пахло солнцем, полынью и отчего-то конфетами.
Несмотря на то, что я проспала беспробудно десять часов к ряду и даже не видела сновидения, утром я чувствовала себя опустошенной. Нет, не из-за измены Ильяса, а оттого, что родители оказались правы. Оттого, что я предала их доверие. Ради него предала, пошла против семьи.
Дедушка не задавал вопросов, но я сама, обливаясь слезами и истерично икая, объяснила, почему сбежала от мужа, почему не поговорила ни с ним, ни с родителями, почему прибежала прятаться сюда, к деду.
Он долго молчал, а я, выплакавшись, подняла на него виноватые глаза.
— Я разочаровала тебя, дедушка?
— Лала, девочка моя, — голос дедушки был мягок, но в нем слышалась мощь горного речного потока, — ты думаешь, я не знал, чем кончится этот брак? Чинхоевы — волки. Они любят только свою стаю. Но ты... ты ведь орлица. А орлы не цепляются за тех, кто их предал.
— Тогда почему позволил этому браку состояться?
— Начни я противиться, как Делимхан, ты бы натворила еще больших бед.
— И что же теперь мне делать, дедушка? — всхлипывала я.
— Поживи здесь, остынь. Время все расставит на свои места.
Вчера вечером я рассказала дедушке почти все. Лишь умолчала, что жду ребенка. Как бы он отреагировал, узнай, что я носила под сердцем дитя Ильяса? Всё так же предлагал бы пожить у него и подумать, всё так же говорил бы, что мы, Цуровы, предательства не прощаем? Или же самолично отвез бы меня в Москву и передал с рук на руки мужу?