— Не совсем, — сказал Якубович и снова нервно взглянул на часы.
— Вы вдруг разучились считать? — съязвила Амина.
— Давайте подождем еще пару минут…
— Да кого нам ждать? — вскричали мы с Зауром практически в один голос, недовольно переглянулись и замолчали.
Дверь с грохотом распахнулась. Мы все, как по команде, обернулись.
В проеме стоял высокий, бородатый мужчина, с лицом, будто высеченным из того же камня, что и у отца. Я бы сказал, что это было не просто сходство, а… СХОДСТВО! Правда, в позе и движениях незнакомца читалось что-то дикое, необузданное. Отцу же была свойственна ледяная холодность и полный самоконтроль. Этим в него пошел Заур.
— Это кто? — пробормотала побледневшая Амина.
— Меня зовут Дауд, — сказал незнакомец, а его следующие слова прозвучали словно выстрел. — Я ваш брат.
Повисла долгая тишина. Мы все смотрели на вновь прибывшего, пытаясь понять, шутка ли это, а он спокойно стоял чуть поодаль, не обращая ни на кого из нас внимания.
Первым взорвался Заур.
— Какой еще брат?!
— У нас нет больше братьев, — удивленно проблеял Салман.
— Охренеть заявы! — высказался Халид в своей хамоватой манере.
Адвокат поднял руку, пытаясь всех успокоить:
— Я все объясню. Дауд и правда ваш брат… Он сын Аслана Руслановича не от вашей матери, а от…
— Какой-то шлюхи? — зло прорычал я.
— Ты мою мать шлюхой назвал? — прищурился Дауд и шагнул ко мне.
— Успокойтесь, — встала между нами откуда-то взявшаяся Амина. — Давайте все успокоимся! — взмолилась она.
Я поднял руки в знак того, что умолкаю. Заур был чернее тучи. Салман явно нервничал, и лишь Халид казался безразличным ко всему происходящему.
— Дауд родился не от брака вашего отца с вашей матерью, — продолжил объяснять Якубович. — Однако Аслан Русланович признал его и всю жизнь помогал. Дауд Чинхоев включен в завещание наравне со всеми детьми Аслана Руслановича.
Я почувствовал, как внутри меня вулканом закипает гнев.
Отец! Ты и после смерти умеешь все перевернуть. Ты и теперь с нами играешь.
Дауд обвел взглядом нас всех. В его глазах читалась неприкрытая ненависть.
И я понял: это война. Отец собрал нас здесь не для того, чтобы каждый получил свою долю и ушел с миром. Он собрал нас, чтобы стравить и посмотреть с того света на эту заварушку.
— Давайте перейдем к оглашению завещания, — попросила Амина.
— И давайте без всех этих заумных слов, — поддержал ее Халид. — Сразу к самому главному: кому, сколько и чего.
Якубович начал зачитывать завещание. Он быстро пробежался по основным положениям и, сделав долгую паузу, вдруг прочитал:
— ...каждый из моих детей — Дауд, Заур, Ильяс, Салман, Халид и Амина — обязан вступить в брак и обеспечить рождение наследника в течение двух лет с момента оглашения завещания...
Я расхохотался.
— Что, даже Халиду нужно жениться? — Брат вот уже много лет уверял нас всех, что брак не для него. Он был категорически против женитьбы и обещал, что никогда не сделает такой глупости. Тем более — не заведет детей.
— Да, абсолютно все должны вступить в брак и родить ребенка, — подтвердил Якубович. — Если по истечении этого срока данное условие не будет выполнено, то вы автоматически лишитесь своей доли наследства.
— А если я не смогу родить? — выкрикнула Амина. — Или их жены не смогут, что тогда?
— А ты найди такого мужика, от которого начнешь плодиться, как кошка, — коротко рассмеялся Халид.
Это условие было неожиданным и неприятным для всех, но мы и не подозревали, что самое интересное ждало нас впереди.
— Для Ильяса Аслановича Чинхоева есть особое условие, — сказал адвокат.
— Какое еще особое условие? И почему именно для меня? — вспылил я. — Потому что я уже женат? И отец решил, что тогда все будет слишком просто для меня?
Проигнорировав мой вопрос, Якубович огласил:
— Вы должны присоединить свою компанию к семейному холдингу, и тогда, при условии наличествующего брака и рождения наследника, вы получите тридцать четыре процента акций холдинга, а также пост сопредседателя совета директоров, совместно с Зауром Аслановичем...