— Вот, сделано с любовью. — Я поставила перед ним кипяток и отвернулась, делая вид, что очень занята.
Мужчина вдруг рассмеялся — низким, чуть хриплым смехом, от которого по коже отчего-то побежали мурашки.
— Вы хоть знаете, кто я? — оборвав смех, спросил он.
— Алкоголик с похмелья?
Я покосилась на него, понимая, что перегибаю палку, но остановиться уже не могла. Я же Цурова, а мы, Цуровы, никогда не отступаем.
Мужчина посмотрел мне прямо в глаза, и меня обдало жаром. Сердце забилось быстро-быстро. От страха?
— Ильяс Чинхоев, — сказал он, вставая.
Я замерла. Чинхоевы. Я слышала эту фамилию. Кажется, отец рассказывал какие-то страшные байки про эту семью.
— А я — привидение. — Я сделала глаза круглыми. — А привидения не варят кофе. Приходите после восьми.
Ильяс вдруг взял чашку и выпил всю воду. И даже не поморщился. Вода-то огненная!
— Как вас зовут?
— Никак, — почему-то испугавшись, я отступила на шаг назад.
Он скользнул взглядом по моей груди, видимо, в поисках бейджика с именем. Я еще не успела его прикрепить — кофейня ведь откроется только через час.
— Я еще вернусь, госпожа Никак, — сказал он и отправился к выходу.
— Не надейтесь на скидку! — крикнула я, когда дверь захлопнулась.
Только теперь я заметила, что моя чашечка, моя любимая крошка с трещинками и щербинкой исчезла. Чинхоев похитил мою чашку!
Я и не подозревала, что совсем скоро он вернется и похитит мое сердце…
За окном пели проснувшиеся птицы, а солнце наконец-то полностью встало из-за гор.
— Идиот… Какой же ты идиот, Ильяс…
Я отерла ладонью брызнувшие из глаз слезы. Не хочу плакать. Не сейчас, когда со двора доносился грубый, звенящий гневом голос старой Ба. Она вернулась…
Глава 16
Ильяс
— Идиот! Какой же я идиот! — ругал я себя в гостиничном номере Махачкалы.
Я так обрадовался, когда понял, что Лала наверняка уехала к деду, что совсем не подумал о немаловажной проблеме: я лишь теоретически знал, где живет Ибрагим Цуров. Мы с Лалой так и не съездили к нему ни разу — ее отец был против моего появления в их родовом гнезде. Звонить кому-то из ее родственников я не решился. Во-первых, я рассчитывал, что никто еще не знает о том, что Лала сбежала и прячется от меня. Во-вторых, если они знают и поддерживают ее, то ни за что мне не скажут.
Пришлось уже из Махачкалы звонить Тамерлану и просить, чтобы он в кратчайшие сроки раздобыл мне точный адрес старого Ибры. Я даже в отель не заселялся, думал — это плевое дело. Однако сыщик перезвонил мне через двадцать минут.
— Придется повозиться, — сказал он. — Я узнал, что Цуров живет где-то в горах, в Гунибском районе, в отдалении от больших населенных пунктов.
— Значит, я еду туда! — воскликнул я нетерпеливо.
— Не кипятись, Ильяс. Уже почти десять вечера. Куда и как ты поедешь? Лучше сними номер в какой-нибудь гостинице, а завтра, когда мы будем знать точный адрес, мой человек найдет тебя и отвезет к твоей жене.
— Я не хочу ждать до завтра, — заскрежетал я зубами.
— Не суетись и остынь, — посоветовал он. — Вспомни, где ты и кто ты. В Дагестане много знают о Чинхоевых.
— Много знают, но мало любят, — вздохнул я.
— Именно. Так что послушайся моего совета. Переночуй в гостинице. Увидим, что принесет нам завтрашний день.
— Ладно, — сдался я. — Только давай, не затягивай там.
— Не затяну. Кстати, я кое-что нашел на вашего так называемого брата.
— Что-то интересное?
— Тебе обязательно понравится. Вышлю тебе досье через час.
Меня бесило промедление, но делать было нечего. Я ведь и правда ничего не добьюсь, если прямо сейчас, в ночи, кинусь неизвестно куда из Махачкалы. Еще ведь нужно было подумать, как я явлюсь в дом Ибрагима. Пустит ли он меня на порог? А Лала? Захочет ли она говорить со мной? Пожалуй, и правда надо остыть и как следует все обдумать.