— Почему она стала жабой? — с любопытством спрашивала я.
— Я тебе расскажу, а ты слушай да запоминай. В старые времена, когда в наших горах еще водились джинны, жила девушка Зухра. Была она красивее утренней зари, но упрямее горного барана. Что родители ни скажут — всё не так! «Не ходи к реке одна!» — просит мать. А Зухра: «Пойду!» «Не разговаривай с незнакомцами!» — наказывает отец. А она: «Буду!» «Не собирай травы в полнолуние», — говорят старейшины. А она в самую лунную ночь и отправилась. Шла Зухра по тропинке, а навстречу старушка попалась — вся в черном, с посохом из тутового дерева. «Куда путь держишь, дитя?» — спрашивает. «Травы у реки собирать!» — бойко отвечает Зухра. «А знаешь ли, какие травы в полнолуние растут?» — ухмыляется старушка. Не успела Зухра ответить, как старушка стукнула посохом — и оказалась Зухра не у реки, а на болоте, среди зловонных топей. Хотела крикнуть — голос пропал. Посмотрела на руки, а они зеленые, с перепонками. Взглянула Зухра в воду и увидела свое отражение — жабой стала! Тут старуха и говорит: «Будешь знать, как старших не слушать! Триста лет просидишь в этом обличье, пока кто-то не согласится тебя поцеловать!» До сих пор, говорят, по ночам у болота слышится жалобное кваканье. Это Зухра плачет, кличет кого-нибудь, чтоб поцеловал ее, да только желающих нет...
Я вздрогнула — прямо у моих ног сидела большая серо-зеленая жаба, будто ждала чего-то. Глаза у нее были странные, словно человеческие.
И почему я эту сказку вспомнила? Потому что ослушалась Ба — и теперь она обратит меня в жабу? Глупости!
Я медленно присела на корточки, глядя в бездонные глаза жабы. Та не боялась и смотрела на меня с жалостью.
— Ну что, Зухра, нет на нас принцев? Твой где-то потерялся, а моего другая жаба украла, — вздохнула я.
Жаба издала жалостливый звук и прыгнула в траву.
Глава 18
Ильяс
Я зашторил окно, но солнечный свет все равно пробивался сквозь плотную ткань, рассекая комнату на две части: свет и тень, тень и свет. Как, черт побери, символично! Я снова улегся на кровать и потянулся, чувствуя, как ноют мышцы после бессонной ночи. В голове словно туман, в горле — привкус слишком крепкого кофе.
Утром я получил сообщение от Тамерлана: «Цуровых в Дагестане много, а точный адрес деда пока не могу установить. Не пытайся искать сам. Жди моего человека, он знает эти края». Я сжал кулаки. Ждать. Это слово резало меня, как нож. Обещанный человек не приехал. Я в бешенстве перезвонил сыщику, но тот лишь сказал:
— Возникли непредвиденные обстоятельства, но он скоро приедет.
— Скоро — это когда? — прорычал я, уже не в состоянии сдерживаться.
— Самое позднее — завтра.
— Это несерьезно.
— Несерьезно было бы спешить, — возразил он. — Во-первых, мы все равно до сих пор не знаем адреса, а во-вторых, ты сам говорил, что семья твоей жены на дух не переносит вас, Чинхоевых. Не боишься соваться туда один?
— Что мне сделает семидесятилетний дед? Покроет матом?
— Он горец, и он Цуров, — весомо заметил Тамерлан.
— А я — муж его внучки. Найди мне этот долбанный адрес и своему человеку скажи, что если, самое позднее, завтра утром, в восемь, его не будет у моей гостиницы, то я буду искать других людей, которые умеют делать свою работу.
Я сбросил вызов и выругался. Тамерлан, конечно, поймет мой гнев и не осудит, но, может, это сподвигнет его действовать быстрее. Ждать. А я не хотел больше ждать, я хотел как можно скорее увидеть свою девочку, объяснить ей все и увезти обратно домой.
Тут же вспомнилась наша первая встреча в кофейне, когда вместо кофе она подала мне простой воды. До сих пор помню этот дерзкий взгляд ее темных глаз. Такая юная и такая решительная…
Я пришел в кафе через два дня, выждав паузу, хотя меня тянуло отправиться туда на следующее же утро — так мне понравилась девчонка. Она ведь даже не представилась, и я назвал ее госпожой Никак.
На этот раз я дождался, когда она перевернет табличку на входной двери на «Открыто», и через минуту ступил в кофейню.
— Добро пожалов…ать, — пропела она и замерла, увидев меня.