— Что? — нахмурился я.
— Кто сказал, что ты единственный, кто в нашей семье утешается в чужих объятиях? Ты забыл? Я же современная девушка…
— Заткнись! — Я схватил ее за руку и с силой сжал ее. — Даже ради того, чтобы сделать мне больно, не смей врать об этом.
— Я не вру!
Она вскинула подбородок. Глаза Лалы были полны ненависти и злости, и я даже усомнился: а вдруг она и правда… Нет, Лала не могла. Только не она.
— Отпусти-ка мою Лалу, — откуда-то сверху раздался грубый окрик, и я поднял глаза.
В окне второго этажа возвышалась фигура мужчины. Ибрагим Цуров. В его руках было ружье, дуло которого смотрело на меня.
— Ибрагим Султанович…
— Второй раз повторять не буду, — сказал он.
Я машинально выпустил запястье Лалы и отступил на шаг.
— Я лишь приехал забрать свою жену, и вы не имеете права мне запретить, — сказал я.
Мне показалось, что ружье в руках деда Лалы дрогнуло, и я понял: буду настойчивым — увезу ее прямо сейчас. И никто меня не остановит. А говорить? Мы все обсудим позже, наедине с женой.
— Пойдем, Лала, — скомандовал я и снова протянул руку к жене.
В следующую секунду раздался выстрел, и всю левую сторону прожгло огнем. Оказывается, любовь может быть страшнее войны…
Глава 21
Лала
— Ильяс! — завизжала я и бросилась к упавшему мужу. — Ильяс! Ильяс!
Рубашку и пиджак Ильяса залило кровью. Он лежал в дорожной пыли с закрытыми глазами и никак не реагировал.
— Ты убил его, дедушка, убил! — кричала я, обливаясь слезами.
Я обняла ладонями лицо мужа, пытаясь растормошить его. Он пошевелился и застонал, отчего я расплакалась еще сильнее. Я услышала шелест покрышек и краем глаза заметила, как машина, на которой приехал Ильяс, резко сорвалась с места и умчалась, оставив за собой пыльное облако.
— Ильяс! — Я всматривалась в бледное лицо мужа.
Он простонал, а потом чертыхнулся, пытаясь сесть.
— Не шевелись, — взмолилась я. — Надо врача! Дедушка, надо врача!
Рядом раздался его голос.
— Встань, Лала, и иди в дом, — строго сказал дедушка Ибра.
— Ты убил моего мужа! — Я подняла на деда заплаканное лицо.
— Убил? Так, поцарапал, — хмыкнул дедушка.
Тем временем Ильяс и правда оправился от болевого шока и попытался сесть.
— Поцарапал? — Я смотрела на деда в недоумении, а он был таким спокойным, будто только что не он пытался застрелить моего мужа.
— Я, может, и стар, но стреляю метко, девочка. Хотел бы убить твоего мужа — убил бы.
Он отодвинул меня в сторону и подал Ильясу руку, помогая тому встать. Сделал муж это с трудом, пошатываясь. Левая рука висела плетью. Рукав пиджака вымок, и по пальцам стекала кровь, падая густыми каплями на землю.
— Обопрись на меня, сынок, — сказал дедушка, — и пойдем в дом. Лала, беги наверх за бинтами и аптечкой.
Я ушам своим не верила. Дедушка вел себя так, будто каждый день на нашем пороге подстреливал заблудших путников.
В двери появилась бабушка.
— Чинхоева в дом? — рявкнула она.
— Мы что, шакалы, чтобы оставлять раненого человека умирать у нашей калитки? — спокойно ответил дедушка и, не обращая внимания на старую Ба, повел Ильяса в дом.
Она же прищурилась, смерила меня таким взглядом, будто я только что призвала проклятие на весь род Цуровых, и, ни слова не говоря, пошла на двор. До меня вдруг дошло, зачем дедушка стрелял в Ильяса. Дедушка хоть и был в возрасте, но рука его была по-прежнему верна. Он бы не промазал, захоти он пристрелить моего мужа, словно собаку. Дедушка же… Дедушка этим ранением выписал Ильясу пропуск в наш дом. Даже старая Ба проглотила злость и не смогла возразить ему.
Только теперь я увидела, что и мое платье, и руки запачканы кровью Ильяса. Меня замутило и, чтобы не упасть, я опустилась на землю. Села прямо на прибитую дорожную пыль, вытерла слезы, еще сильнее размазав по лицу грязь и кровь. Прямо у ног валялся тест на беременность, а неподалеку — фотографии. В голове всплыли слова Дауда, которые он бросил мне на прощание: «Спроси его, ему и правда нужна ты или же он боится из-за развода потерять отцовское наследство?»