Он не отреагировал. Тогда я подошла к кровати и взглянула в красивое лицо своего мужа. Ильяс спал.
Глава 23
Ильяс
Лето было обжигающе жарким, как и взгляды, которыми мы обменивались с Лалой. Во мне пылал такой огонь, что потушить его мог разве что вот этот фонтан, на краю которого сейчас сидела Лала. Она, словно беззаботная девчонка, болтала ногами над водой и смеялась, когда ветер сносил в нашу сторону бившие струи, обдавая брызгами. На Лале было легкое платье цвета спелого инжира, волосы растрепались, а глаза… глаза блестели так, будто хотели спалить меня дотла. В них плескался задор и вызов.
Мы были знакомы уже месяц с лишним, и я каждый день, изучив ее рабочий график, наведывался в кофейню, чтобы получить чашку кофе из ее рук. Иногда она соглашалась на встречи вне кофейни, но никогда не позволяла водить себя в бары, рестораны или клубы. Все было по-детски невинно.
Вот и сегодня она изъявила желание прогуляться по парку, а теперь, словно ребенок, плескала ногами и руками в чаше фонтана.
Зачерпнув пригоршню воды, Лала брызнула ей в меня. Я ухмыльнулся ее выходке.
— Ну что ты, Ильяс Чинхоев, стоишь, как каменный истукан, и молчишь? — засмеялась Лала.
— Разве возможно вставить хоть слово в поток твоей дивной речи, малышка? — ответил я и подошел ближе.
— Хочешь сказать, что я много болтаю? — Лала обернулась и опалила меня взглядом своих жгучих глаз.
— Думаю, ты скрываешь за разговорами свой страх, — улыбнулся я и сел рядом.
— Страх? И чего же я боюсь? — Лала широко улыбнулась и посмотрела на меня с вызовом.
— Боишься, что если замолчишь, то я тебя поцелую, — хрипло ответил я и перевел взгляд на ее спелые, словно вишня, губы.
Лала тут же покраснела, но улыбка не ушла с ее губ. Она бросила на меня долгий взгляд из-под ресниц, а потом рассмеялась.
— Я этого не боюсь. Просто знаю, что ты этого хочешь, Ильяс… А я вот еще не решила.
Вот чертовка!
— Это опасно, Лала, — я заправил за ухо прядь ее волос, легонько коснувшись пальцами щеки.
— Что именно? — На этот раз Лала посмотрела на меня робко и серьезно.
Я прекрасно знал, что ее пожирает та же страсть, что и меня.
— Опасно играть с огнем, когда он уже горит.
— Пусть горит, — пожала она плечами. — Мне нравится жар.
Терпеть дальше было выше моих сил. Я наклонился к Лале и осторожно коснулся губами ее губ. Она не отпрянула и не оттолкнула. Лишь в ее глазах я уловил трепетное удивление. Губы Лалы приоткрылись, словно приглашая углубить поцелуй.
Я целовал ее со всей нежностью, на которую был способен. Пробовал на вкус ее спелые, такие сладкие губы. Голова кружилась от понимания, что для нее это, скорее всего, первый поцелуй в жизни.
Когда я отстранился и заглянул в глаза Лалы, она не отвела глаз и вдруг сказала:
— Не знаю, как ты Ильяс, может, для тебя все это пресно и обыденно, а я… — Она сглотнула. — А я, кажется, по уши в тебя влюбилась…
Я дернулся и скривился от прожигающей насквозь боли в плече. Во рту все пересохло. Поморщившись, я открыл глаза и понял, что видение исчезло. Я, кажется, уснул и вернулся воспоминаниями в наше с Лалой прошлое.
Сквозь полупрозрачные занавески пробивался свет, я не сразу понял, почему сплю днем и не осознавал, где нахожусь. Через мгновение все встало на свои места. Я был в доме деда Лалы, Ибрагима Цурова, который… который меня подстрелил, как приблудного щенка.
— Твою мать, — выругался я и попытался сесть.
Боль в руке пронзила меня сотней крошечных иголок, и в глазах потемнело. Когда я пришел в себя, то первым делом схватил стакан с водой, что стоял на прикроватном столике, и осушил его до дна. Потом рука потянулась к мобильнику, который лежал здесь же.
— Расул! — заорал я в телефон, едва на другом конце сняли трубку. — Ты где?! Почему ты уехал, сука?! Бросил меня подыхать!
— Прости, брат, — голос Расула звучал невнятно, будто он спал. — Я решил, что ты сам разберешься.
— Сам разберусь? Ты же видел, как Ибрагим стрелял в меня! А если бы он меня добил?