Я перепрыгнула через низкий парапет, огораживающий беседку, и побежала в глубину сада, подскочила к калитке, что вела за пределы нашей территории и бегом бросилась по тропинке между скал в сторону горного ручья…
Глава 25
Ильяс
После того как Лала убежала, я, раздосадованный, вернулся к дому. Зашел на веранду и, заметив пачку сигарет на столике, вытащил одну. Зажигалка была тут же. Я сел в летнее кресло и затянулся, пытаясь совладать с бешенством. Упрямая девчонка! Убирайся или я тебя пристрелю. И это моя Лала? Нет, я, конечно, прекрасно изучил жену за эти два с небольшим года, что мы были вместе, но чтобы она бросалась вот такими словами? Изнутри меня словно разрывало на две части: одна все еще верила, что мы можем это исправить, другая шептала, что я уже слишком много потерял, чтобы вернуть все обратно. Сдаться? Нет, ни в коем случае. Лала ждет от меня ребенка, и я, черт возьми, буду растить этого ребенка вместе с женой, как бы она ни злилась и ни орала на меня. Успокоится, включит голову и поймет, что в ее логике зияет огромная брешь, а вот моя — проста и понятна. Меня подставил ублюдок Дауд, и этот факт ясен как божий день. Лала обязательно это увидит, как только совладает с нервами.
Я задумчиво смотрел на дымок от сигареты, медленно поднимающийся вверх и уносимый в сторону порывом ветра.
Сбоку раздалось покашливание, и на веранду вышел дед Ибрагим.
Он ни слова ни говоря прошел к очагу и поставил на него чайник. Все так же молча, Ибра заварил чай, а потом разлил его по чашкам и сел напротив меня.
— Ты ранен, Чинхоев. Должен бы лежать, отдыхать.
— Вашими молитвами я уже полностью оправился, — усмехнулся я.
Он взял чашку и, медленно потягивая янтарную жидкость, уставился на меня своими черными, чуть с прищуром, колючими глазами. Взгляд этот прожигал и, казалось, видел меня насквозь.
— Поговорил с женой? — прервал тишину Ибрагим.
— Вы же знаете Лалу. Разве она может спокойно выслушать, если уверена в своей правоте?
Ибрагим отставил чашку с чаем в сторону и тоже прикурил.
— А ты, значит, уверен, что она неправа?
— Вы же знаете, из-за чего она сбежала и приехала сюда? — спросил я, и Ибрагим кивнул. — Так вот, я не изменял жене, но она и слышать не хочет моих аргументов, потому что, видите ли, все видела своими глазами. У Лалы своя правда. Только что она видела? Фотографии, которые ей подсунул Дауд?
Я заметил, как несмотря на всю выдержку, Ибрагим не сумел сдержать удивления, и его плечи слегка дернулись при упоминании Дауда.
— Дауд? Какое отношение он имеет к вашей ссоре?
— Он подставил меня. Это он организовал ту ночь в клубе, заплатил стриптизерше, которая опоила меня, потом сфотографировал нас и передал Лале эти снимки. Он хотел, чтобы она перестала мне доверять. И у него это, черт возьми, отлично получилось.
— Зачем ему это? — выпустив облачка табачного дыма и медленно проговаривая слова, спросил Ибрагим.
— Ну, как же! Из-за наследства.
— Какого еще наследства?
— Наследства моего отца. По нему, каждый из детей Аслана Чинхоева получит огромную сумму, недвижимость, акции и многое другое, если выполнит его условия.
— Как интересно, — с усмешкой проговорил Ибрагим. — Я и не знал, что Аслан признал Дауда.
— А я еще неделю назад понятия не имел о существовании какого-то Дауда, — скривился я и вдруг замолчал.
Пока я тут выплескивал свой гнев и рассказывал Ибрагиму про Дауда и его происки, я упустил из вида, что дед Лалы понятия не имеет о человеке, о котором я говорю. Но теперь, по всему поведению Ибрагима и его вопросам, выходило так, что он прекрасно осведомлен о том, кто такой Дауд.
Я нахмурился и посмотрел в глаза Ибрагиму.
— Вы не спросили меня, кто этот Дауд Чинхоев. Вы знаете его?
— Я всю жизнь знаю Дауда Исрапилова, — ответил Ибрагим.
— И вы знали, что он сын Аслана Чинхоева?
— А ты думаешь, из-за чего усилилась вражда между вами и нами, Цуровыми?
— Из-за Дауда?
— Из-за его матери.