— Расскажите, — попросил я и потер пальцами висок, на секунду прикрыв глаза. — Я устал от семейных тайн и вражды, которая преследует нас с Лалой с того дня, как мы познакомились.
Краем глаза я отметил, как в гуще кустарников мелькнула фигурка жены. Через минуту Лала поднялась на веранду и замерла в сторонке. Я взглянул на нее, но она демонстративно отвернулась и направилась в дом.
— Что ж, это уже давно никакая не тайна, — сказал Ибрагим. — Садись, Лала, и ты, послушай, — окликнул он внучку.
Лала замерла в дверях. Не ушла, но и садиться не стала.
— Залина была молочной сестрой моего сына Делимхана, — начал рассказ Ибрагим. — Ее отец умер за несколько дней до рождения девочки, а мать, видимо, на нервной почве не имела молока. Вот моя Айбала и кормила малышку вместе с Делимханом. Потом она выросла, познакомилась с твоим отцом. Аслан тогда часто бывал в этих краях по каким-то своим делам.
— И они поженились? — тихо спросила Лала.
— Поженились, — кивнул Ибрагим. — Мы были против. Между Цуровыми и Чинхоевыми вражда длилась много лет, еще со времен моего деда. Залина нам хоть и была неродной по крови, но мы ее полюбили, как свою. Она же никого не послушала и уехала за Асланом в Москву. Только не долго их брак длился. Из Москвы Залина вернулась со свидетельством о разводе и ребенком под сердцем.
— Даудом, — сказал я.
— Да, Даудом. Аслан ее беременную выгнал. Залина молчком молчала и никому не говорила, что между ними произошло, но вскоре стало известно, что Чинхоев снова женился, на русской. Буквально через несколько месяцев после того, как прогнал первую жену.
— Променял Залину на другую женщину, — с чувством выдохнула Лала, и я понял, что она хотела этим сказать. Мол, и я такой же. Яблоко от яблоньки и так далее.
Скрежетнув зубами, я сжал пальцы в кулак, но ничего не сказал.
— Значит, Залина родила Дауда уже здесь, и вы знали его всю жизнь? А Лала, что же, не знала его?
— После возвращения Залина у нас не осталась, она перебралась в Дербент. Ну а моя мать, прабабушка Лалы, помогала ей с ребенком первые годы. Потом Залина умерла… — Я заметил, как на этом слове Ибрагим словно споткнулся, и догадался: с этой смертью что-то нечисто. — Мы забрали Дауда сюда.
— Лала знала его? — нахмурился я, но она тут же огрызнулась:
— Я его увидела впервые, когда он мне продемонстрировал, чем ты занимаешься, когда не дома!
— Лала, — прорычал я.
Нашу перепалку остановил Ибрагим, сказав:
— Лала его никогда не видела. Когда она родилась, Дауд ушел служить, потом подписал контракт, стал профессиональным военным. Он возвращался сюда очень редко, а в шестнадцатом году пропал без вести где-то под Пальмирой.
— Он жив, и еще как жив, — прошипел я.
— Он и сюда вернулся на днях, как раз мы и узнали, что он не погиб, — объяснил Ибрагим.
— Как вовремя он вернулся.
— А ты бы был рад, если бы он погиб, и никто не рассказал бы мне о твоих грешках, — фыркнула Лала и ушла в дом.
Я вздохнул, а Ибрагим хмыкнул. Потом и он встал.
— Сам подумай, как решить вопрос с Лалой, — сказал он. — Мне хочется тебе верить, Ильяс. Вижу, что любишь ее, но нужно, чтобы и она верила. Я не буду вам ни помогать, ни препятствовать. Это ваша история. Ты мужчина. Сам реши, как быть дальше.
Ибрагим ушел в дом, а я уже знал, что буду делать. Я быстро спустился в сад и набрал номер Тамерлана.
Глава 26
Ильяс
Солнце уже скрылось за горами, когда я услышал шум подъезжающего внедорожника. Расул приехал. Даже удивительно. Я уж было решил, что он либо опоздает на сутки, как в Махачкале, либо вообще не явится. Видно, Тамерлан сделал ему более действенное внушение, чем смог я.
Я стоял у приоткрытого окна комнаты, в которой меня разместили. Гостевая — так назвал ее дед Ибрагим. О том, чтобы подняться в комнату моей жены, речи не шло. После нашего разговора и рассказа о Дауде Лала скрылась в недрах дома и больше не показывалась. Наверное, собралась отсиживаться взаперти, пока я не уеду.
Отойдя от окна, я натянул футболку, которую дал мне Ибрагим. Интересно, чьи это вещи? Его или Делимхана, моего тестя? Смешно! Я в доме Цуровых, в одежде Цуровых, женат на Цуровой, но все равно чужой. И никогда не буду своим для этой семьи. Только для Лалы. Для моей Лалы. Как бы она сейчас ни злилась, что бы ни говорила, а она все равно моя и все равно меня любит. Осталось только донести до моей девочки, что мы будем вместе. По-другому ведь никак.