— Ты моя жена, — холодно произнес я. — И будешь со мной там, где буду я.
— Ни за что! — закричала Лала.
— Хоть добром, хоть силой, но ты поедешь со мной. Домой! — отрезал я.
Лала кричала, ругалась, колотила меня и называла предателем, ублюдком, уродом. Когда в запале она долбанула по раненому плечу, взывал уже я.
— Ой, — пискнула жена, видимо, вспомнив о пулевом ранении, которым меня наградил ее дед. — Извини… То есть… Ильяс! Выпусти меня!
— И не подумаю, — прорычал я. — Ты что, ребенка здесь будешь рожать? — уже более спокойно спросил я. — Без врачей? Без нормальной больницы? Без наблюдения?
Она замолчала, лишь тяжело дышала, глядя на меня с болью. В темноте салона ее глаза казались огромными.
— Другие же рожают, — пробормотала она.
— А если что-то пойдет не так? — настаивал я. —Если у тебя анемия или давление начнет скакать? А если начнутся преждевременные роды? Ты из-за своего упрямства готова рискнуть здоровьем? Своим и малыша?
— Ничего со мной не случится, — пробубнила Лала, но ее голос дрожал.
Видимо, все эти дни жена ни разу не задумывалась над тем, о чем я ей теперь говорил.
— Ты меня украл, как какой-то шайтан, — покачала головой Лала. — Разве это правильно? Разве так можно?
— Я тебя не крал, милая. Я лишь забрал свою жену и везу ее домой.
— А если я не хочу с тобой ехать? Не хочу!
— Ничего не поделаешь, — хмыкнул я.
— Я убегу, — сказала она. — Снова убегу.
— А я снова найду тебя, — ответил я. — И снова заберу. Сколько бы раз ты ни уходила — я найду тебя, Лала.
Она сжала зубы, но не найдя больше никаких аргументов, отвернулась к окну, обессиленно положив руки на колени.
— Дедушка будет волноваться, — наконец прошептала она. — Надо ему сказать.
— Я сказал.
— Как это — сказал? — Лала снова посмотрела на меня, и в ее взгляде сквозило неверие.
— Я предупредил его, что увезу тебя сегодня. — Я лукавил, но Лале необязательно об этом знать.
— И он тебя не остановил?
— Он позволил мне самому решить, как поступить со своей женой, — вздохнул я. — У тебя очень мудрый дедушка, Лала.
Она ничего не ответила, отвернулась к окну и уставилась в ночь.
Глава 27
Лала
Москва встретила нас дождем. Серым, холодным, равномерно-монотонным. Он успокаивал и вгонял в апатию. Мы вышли из машины, молча прошли в вестибюль и молча поднялись в лифте на наш этаж.
После криков и ругани, которыми я сопроводила свой отъезд из дома дедушки Ибры, вернее, мое похищение, мы молчали всю дорогу. Я уснула, а когда проснулась, оказалось, что моя голова лежит на здоровом плече Ильяса. Сначала я замерла, а потом отстранилась. Ильяс не стал это никак комментировать, просто посмотрел на меня усталым взглядом.
Все так же молча мы доехали до аэропорта, молча загрузились в самолет, молча сели в такси здесь, в Москве.
Квартира показалась чужой и холодной. Хотя я знала каждый угол, каждую ворсинку на пушистом ковре в гостиной, каждую линию узора на покрывале в спальне, хотя все это было до боли знакомо, но я вдруг ощутила себя здесь чужой. Как будто за эти дни я стала другой.
— Ты голодная? — спросил Ильяс. — Давай закажем что-нибудь?
— Я не голодна, — ответила я коротко.
Он кивнул, не настаивая, и ушел в ванную. Сердце закололо — я видела, каким осунувшимся было лицо Ильяса, как посерела его кожа и какие огромные черные круги залегли под глазами. Как бы он ни бодрился, но пулевое ранение давало о себе знать.
— Отдохни, Лала, — крикнул он. — Завтра поговорим. Тебе нужно больше отдыхать.
Надо же, сколько заботы! Тут же я одернула себя. Ну что я, в самом-то деле. Ильяс ведь всегда относился ко мне с нежностью, всегда оберегал и заботился. Но мне не хотелось этого помнить, хотелось лишь знать, что ему больше нет веры.
Пока он был в душе я взяла его телефон и разблокировала, чтобы позвонить дедушке. Ильяс не сменил пароль, значит, ничего не скрывал? Или, может, ему теперь наплевать, что я могу найти что-то еще, компрометирующее его?