Лала недоверчиво покосилась на меня.
— Ты?
— Ну да, — пожал я плечами.
— Не хочу ничего, — вздохнула она.
— Может, чаю с лимоном? — предложил я.
Она сначала помотала головой, а потом пробормотала:
— Ладно, принеси мне чаю. Может, от кисленького полегчает.
Через несколько минут я принес ей чашку теплого некрепкого чая с лимоном. Поставил на прикроватный столик и сел рядом с женой.
— Когда ты собираешься в больницу? — спросил я. — Ты еще не была у врача?
— Была, сразу, как сделала тест, — ответила она без эмоций. — Срок маленький. Врач сказала прийти на седьмой-восьмой неделе. Так что пойду через неделю.
— Я пойду с тобой. Ты хорошую клинику выбрала? Может, стоит поискать врача получше…
— Я выбрала хорошую клинику, — перебила она меня.
— Тогда позвони врачу и узнай, почему тебя тошнит. Это нормально или…
— Это нормально, Ильяс. В первом триместре многие женщины через это проходят.
— Я бы все равно обратился к врачу…
— Ты лучше с раненым плечом обратись, — фыркнула она.
— Плечо — это ерунда. Главное, чтобы с тобой и малышом все было в порядке.
Лала смотрела на меня так, будто я был каким-то тираном, который всю жизнь ее гнобил, а тут вдруг проявил человечность.
— Что? — нахмурился я.
— Веди себя естественно, — попросила она. — Думаешь, если будешь играть в заботливого мужа, я забуду о том, как ты накосячил?
— Думаешь, я играю?
— Может, и нет, но выглядит это именно так.
Я встал, еле сдерживая гнев.
— Значит, теперь все, что бы я ни сказал и ни сделал, ты будешь воспринимать в штыки? Отлично!
Я развернулся и вышел вон из комнаты. Как же меня все бесило! Твою мать! Играешь! Накосячил! Ты виноват во всех смертных грехах, Ильяс.
Сколько это будет продолжаться? Я понимал, что нетерпелив, что Лале и правда нужно время и спокойствие, чтобы все обдумать и взвесить. Но, черт возьми, выносить вот эти взгляды, полные упреков, я не мог.
Нужно найти способ доказать Лале, что ублюдок Дауд все это сделал нарочно, подставил меня и слил ей «правду», чтобы разругать нас. Ему ведь это было очень выгодно. Не будет у меня Лалы — значит, я пролечу с завещанием, а значит, именно Дауд наложит лапы на огромный пакет акций и место в семейном холдинге. Этого нельзя допустить хотя бы из принципа.
Переодевшись, я направился к выходу, чтобы поехать к Зауру на встречу с братьями, но все же, помедлив на пороге, вернулся и заглянул к Лале, чтобы предупредить.
— Я еду к Зауру. Он хочет о чем-то поговорить. Буду к ужину, — сказал я.
— Посмотрим, — поджала губы Лала и одарила меня долгим взглядом, в котором читался вызов.
Глава 29
Лала
Я еще долго лежала с закрытыми глазами после того, как Ильяс уехал. Я старалась ни о чем не думать, но не получалось. Он отправился к Зауру, не забыв предупредить меня перед выходом: «Я вернусь к ужину». Я лишь бросила «посмотрим», давая понять, что не верю ему. Но почему не верю? Из-за фотографий? Из-за измены? Нет, тут было нечто большее. Те две недели, что предшествовали моему побегу, они… Они словно оказались еще большим испытанием, чем понимание, что муж мне неверен. Я всё ждала, что Ильяс обнимет меня, заглянет в глаза и рассеет все мои тревоги. Вместо этого, он избегал меня, избегал смотреть на меня, избегал разговора. И теперь я понимала почему: Ильяс все те дни думал, что изменил мне. Он этого не помнил, как он говорит, но чувствовал. А что же произошло теперь? Он убедил себя, что если не помнит, то ничего и не было? Или же получил какие-то доказательства?
А может, всё гораздо проще? Ильяс прекрасно всё помнил. Помнил, как переспал с другой женщиной, пусть и по глупости, пусть и напившись, но переспал, а сейчас пережил это внутри себя и решил сделать из меня дурочку… Вполне возможно, что так оно и есть.
Когда за мужем закрылась дверь, квартира вдруг стала слишком тихой. Даже шум города раздавался как-то приглушенно, будто и сама Москва знала, что внутри нашей семьи царит разлад.