Мысли внезапно перенеслись в прошлое. В наше такое яркое и счастливое прошлое…
Глава 30
Лала
Свадьба была скромной по нашим, дагестанским, меркам. Ни шика, ни сотен гостей. Я не приглашала родственников, были только родители и дедушка Ибра. Отец Ильяса на свадьбу не явился, правда, братья и Амина приехали. Даже Заур удостоил нас своим визитом. Впрочем, он уехал сразу же после окончания официальной церемонии. Зато были друзья Ильяса и мои подруги. Мы даже станцевали традиционный танец, когда невеста танцует со всеми мужчинами, выходящими к ней по очереди, а те бросают к ее ногам деньги. К танцу присоединились и мои девчонки. Ильясу эта традиция была чужда, все-таки он если и не по крови, то по привычкам почти совсем русский. Однако всем было весело.
Потом мы с Ильясом кружились в первом медленном танце. Он крепко прижимал меня к себе, а я поверить не могла, что этот красивый, такой взрослый и суровый на вид мужчина — мой.
После банкета мы поехали в теперь уже наш общий дом — квартиру в центре, которую купил Ильяс накануне свадьбы. Здесь он подхватил меня на руки и перенес через порог.
— Это же традиция, — смеялся Ильяс, — носить жену на руках.
— Значит, будешь носить меня всю жизнь?
— Обещаю, — улыбался он.
Ильяс отнес меня в спальню, опустил на пол и стал нежно целовать. Я отвечала на его поцелуи смело и не робела, когда он отстегнул от шпилек фату, потом медленно снял с меня свадебное платье. Расстегивая три дюжины крошечных пуговиц на спине, Ильяс целовал мою шею и плечи.
Его руки изучали мою фигуру. Хоть до этого мы много целовались и обнимались, но впервые нам не мешала одежда. Впервые мы были вместе по-настоящему. Губы Ильяса искали мои, целовали то целомудренно-нежно, то дерзко-трепетно. Я подчинялась его желанию и отдавалась его умелым рукам, с жадностью впивалась ногтями в его плечи, искала ненасытные губы, наслаждалась прикосновением кожи к коже.
Утром мы проснулись, с переплетенными руками и ногами. Когда я попыталась встать, то чуть не упала и рассмеялась.
— Я теперь не понимаю, где твои ноги, а где мои, — хохотала я.
Ильяс смотрел на меня с нежностью и обожанием, заставляя все внутри меня гореть от осознания — он мой!
Медовый месяц мы провели в Париже. Это была моя идея, а Ильяс ее поддержал. Я мечтала, что мы будем жить в «Бристоле», и Ильяс осуществил эту мечту. Ему удалось забронировать на нужные нам даты люкс, из окон которого открывался незабываемый вид на Эйфелеву башню. Номер больше напоминал квартиру, обставленную в классическом французском стиле: старинная мебель, тканые ковры, вазы и статуэтки, картины на стенах. Я была в восторге и радовалась как ребенок.
Каждое утро начиналось с поцелуев. За ними следовали кофе и круассаны, которые нам приносили в номер. Мы сидели на балконе, потягивали бодрящий напиток и болтали о том, куда пойдем сегодня.
Мы посетили все достопримечательности, гуляли по ночному городу, держась за руки, как школьники, которым никто и ничто не может помешать.
В одном из бутиков Ильяс купил мне элегантное красное платье, под которое я подобрала крохотную шляпку, крепившуюся шпильками к волосам. Я была так элегантна, что даже истинные парижанки, попадавшиеся нам в тот день, одобрительно улыбались, принимая меня за свою.
Потом мы зашли в антикварную лавку, где мне приглянулись дурацкие, немного уродливые, старинные часы. Владелец магазинчика уверял, что они принадлежали самой Марии-Антуанетте и стояли в ее будуаре. Ильяс сомневался, а я поверила безоговорочно. Они были безумно дорогими и старыми, но вечными…
— Какой будет и ваша любовь, — сделал нам комплимент хозяин лавки, когда часы были куплены.
Когда мы вышли, Ильяс качал головой и ворчал:
— Старый пройдоха.
— А я верю, что он прав. Наша любовь будет вечной!
Когда в один из дней мы сидели в кафе на Монмартре, а догорающие лучи солнца отражались в карих глазах Ильяса, он сказал: