Квартира у него была довольно скромной, почти аскетичной. Ни лишних вещей, ни особого декора. Оформлена в стиле лофт и напоминала какую-то заброшенную студию, в которой кирпичные стены сочетались с деревянными поверхностями. Раньше он жил более роскошно, но с тех пор, как потерял Наташу, ушел с головой в работу, переехал подальше от центра и жил затворником.
— Выпьешь чего-нибудь? — предложил он.
— Я за рулем, — отказался я.
Он кивнул на кресло, достал из холодильника две бутылки содовой, протянул одну мне, а потом уселся напротив.
— Что стряслось?
— Вот.
Я бросил на стол результаты анализов Лалы: снимки УЗИ, расшифровку двойного теста и НИПТа.
— Мне нужно было с кем-то поговорить, — выдохнул я. — Уже голова пухнет от всего этого.
Салман взял бумаги и, нахмурившись, начал читать.
— Что скажешь? — спросил я.
— Ты хочешь знать, могут ли эти результаты быть ошибочными?
— Да, — кивнул я. — Мы уже сменили врача и клинику, но и в другой нам сказали то же самое. Доктора на перебой кричат, что тесты говорят лишь о рисках и не являются диагнозом, но, как правило, они дают почти стопроцентный результат.
— Ошибаться они могут, — произнес он, не отводя глаз от текста. — Но это случается не так часто. НИПТ точнее, чем двойной тест, но все равно не дает стопроцентного результата. — Он посмотрел мне в глаза и добавил: — Но риск довольно высокий, Ильяс.
Я выдохнул и запустил руки в волосы, откинувшись на спинку кресла.
— Я не могу принять это, — признался я. — Не могу просто сидеть и слушать все это. И тот факт, что с ребенком Лалы, с нашим ребенком что-то не так, не могу принять.
— Это объяснимо, мы все любим надеяться на чудо, — понимающе сказал он.
Салман взял лист с результатами УЗИ и стал всматриваться в него.
— Лала согласилась на амниоцентез? — спросил он.
— Нет, — покачал я головой. — Боится. Говорит, что боится выкидыша, но при этом говорит, что мы должны хорошенько взвесить все «за» и «против» прежде, чем решиться рожать или не рожать.
— Вам и правда стоит все обдумать. Вы еще молоды. Как бы цинично это ни звучало, но… Зачем взваливать на себя такую ношу, Ильяс? У вас еще будут здоровые дети.
— Ты, что же, предлагаешь мне уговорить жену на аборт?
— Ни в коем разе. Я предлагаю вам все хорошенько обдумать. Не знаю, что может быть хуже, чем понимание, что твой ребенок болен и ты ничем не можешь ему помочь. От этой патологии нет волшебной таблетки, Ильяс. И это очень тяжелая ноша.
Я все это прекрасно понимал, знал, что Салман сейчас озвучивает то, что у меня беспрестанно крутилось в мозгу. Только вот мне не нравилось это слышать, не нравилось осознавать, что мы с Лалой можем не вывезти.
— Знаешь, сколько пар разошлись из-за похожих проблем?
— До хрена, — сказал я.
— До хрена, — кивнул Салман.
— А ты? — спросил я. — Как бы ты поступил?
— Не знаю, — честно ответил он. — Но я бы сначала узнал все до конца. А потом решал.
— Лала не хочет делать амниоцентез, — устало проговорил я.
— Она боится, — отозвался Салман. — Это нормально. Ее понять можно.
Мы замолчали, и я отхлебнул содовой, пожалев, что отказался от виски.
Я сидел, погрузившись в свои мысли. Салман тоже был тих, он вертел в руках снимки УЗИ и казался очень задумчивым, как будто и правда пытался влезть в мою шкуру.
— Поеду в спортзал, — поднялся я. — Выплесну там пар.
— Можешь оставить у меня это? — спросил он, показывая на результаты УЗИ.
— Зачем тебе? Ты там что-то не то заметил? Заключение неверное?
— Нет-нет… Я просто хочу показать одному узисту из нашей клиники.
— Показывай, — пожал я плечами.
Что от этого толку?
Глава 42
Лала
Дорога до дома родителей казалась бесконечной. Я сидела за рулем, вцепившись в него, как в спасательный круг. В салоне работал климат-контроль, играла музыка, которую я не слушала.