Не успели мы подъехать, как дверь в белом заборе распахнулась, и дедушка Ибра вышел меня встречать.
Я выбежала из машины и впорхнула в его объятия.
— Ну вот ты снова и дома, девочка моя, — сказал он.
Поцеловав его в щеку, я обернулась к Расулу, но даже до свидания не успела сказать, а лишь увидела, как покрышки автомобиля взметнули в воздух пыль, и он умчался прочь. На утрамбованной земле остались мои чемоданы.
— Люблю таких гостей, — хмыкнул дедушка. — Я еще и на чай пригласить не успел, а он уже отказался.
— Расул тебя боится, дедушка, — рассмеялась я. — В прошлый раз ты Ильяса подстрелил, он, видно, подумал, что на этот — может ему достаться.
— Ну, ты иди в дом, а я твои вещи занесу.
— Ба дома? — осторожно спросила я о том, о чем забыла спросить, когда звонила дедушке накануне и говорила, что снова приеду.
— В Дербент укатила. Говорит, видеть меня не хочет после того, как я Чинхоева в дом пустил.
— Что ж, она всегда любила море, — улыбнулась я.
Я прошла в гостиную, а из нее отправилась на террасу — знала, что дедушка сейчас начнет меня угощать чаем.
— Ты рад, что я приехала? — спросила я деда, когда он пришел и стал разжигать очаг.
— Я всегда рад, когда ты дома, — ответил он. — Даже если теперь у тебя есть и другой дом. Дом — это не стены. Дом — это место, где ты можешь дышать, где ты можешь залечить раны и не бояться, что кто-то войдет и начнет судить тебя. Где ты можешь быть собой и обнажить свои страхи.
— Дедушка, откуда ты всегда все так хорошо знаешь? — тихо спросила я.
— Сначала чай — потом разговоры.
Я молча сидела, наблюдая за приготовлениями, а когда все было готово, и я поднесла к губам чашку — поняла, что дедушка снова поит меня шайтан-чаем.
Дедушка смотрел на меня долгим взглядом. Я допила чай, отставила чашку на стол, а он подал мне другую, на этот раз налив в нее обычный чай, с жасмином.
— Ну, а теперь рассказывай, Лалушка, что у вас там стряслось?
Глава 45
Лала
Когда я рассказала дедушке о том, что говорят врачи, то тут же замолчала, опустив глаза. Он молчал недолго, но эта короткая пауза заставила меня во многом усомниться. Я боялась, дедушка сейчас скажет то же самое, что сказала мне мама: не взваливай на себя такую ношу, лучше избавься от проблемы сейчас, потом будет слишком поздно, муж тебя бросит, он не вынесет, вы не вынесете.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой, — вдруг сказал дедушка, и я подняла на него полный растерянности взгляд. — В том, что ребенок может родиться не совсем здоровым, нет твоей вины, Лала. Ты не перед кем ни виновата. Ни перед мужем, ни перед нами, ни перед этим малышом.
— Значит… — выдавила из себя я. — Значит, ты не будешь уговаривать меня прервать беременность?
— Прервать? — дедушка покачал головой. — Кто вбил эту глупость в твою голову, девочка? У меня будет внук или внучка. Разве это не счастье? Я приму его или ее, даже если бы сам шайтан пришел ко мне в образе младенца.
Я улыбнулась, смахнув слезы.
— Спасибо тебе, дедушка. — Я сильно сжала его руку, потом поднесла ее к губам и поцеловала, а он протянул другую ладонь и потрепал меня по волосам.
— Я не молодой, Лала, — сказал дедушка. — Я повидал многое и знаю, что не все дети рождаются такими, как ожидают. Иногда они рождаются сильными, а иногда — хрупкими. Но они все равно наши дети. Разве ты будешь меньше любить ребенка за то, что у него нос не той формы или ростом он не вышел? Разве мы любим за то, что ребенок здоров, красив или послушен? Мы любим, потому что любим. А тех, кто тебе дает всякие советы… — Дедушка смачно выругался. — Шли их всех в преисподнюю.
— Я от них уехала, — пробормотала я.
— И правильно сделала. Я говорил тебе не раз и еще скажу. Ты моя кровь, Лала. Мое сердце. И ребенок твой будет частью меня.
Больше сил удерживать слезы у меня не было, и я захлюпала носом.
Дедушка погладил меня по голове.
— Ну-ну, дочка, не нужно плакать. Ребенок в животе нервничать станет.