— Хорошо, — кивнул он с явной неохотой.
Если ему не хочется общаться с моим старшим братом, что уж говорить обо мне?
Не успел финансовый директор выйти, как зазвонил мобильник. На экране высветилось имя Халида.
— Приветствую, — сухо бросил я в трубку.
— Не слышу радости в голосе, — хмыкнул Халид. — Приезжай вечером в клуб.
От слова «клуб» у меня задергался уголок глаза.
— Спасибо за приглашение, но я пас.
— Что, Лала посадила на короткий поводок?
— Еще и каблуком сверху придавила, — усмехнулся я.
— Да не бойся, я тебя не на стриптизерш слюни пускать приглашаю. Есть разговор, и думаю, он тебе будет интересен.
— Разговор по поводу?
— По поводу нашего брата.
— Салмана или Заура? — нахмурился я, подозревая, что ответом будет совсем другое имя.
— Приедешь — узнаешь, — хрипло рассмеялся Халид и добавил: — Нет, солнышко, не так, не так…
— Чего?
— Это я не тебе, — разразился громким смехом Халид. — Ты хоть и самый любимый из всех моих братьев, но на «солнышко» не тянешь.
— Да пошел ты, — выругался я.
— Так что насчет вечера? Жду к десяти. Проходи сразу в мой кабинет.
Халид повесил трубку, не дав мне возможности что-то еще спросить или отказаться. Черт бы его побрал!
Вечером я позвонил Лале, мы поговорили о ее самочувствии, но про клуб я ей говорить не стал. Сегодня уж я точно не буду пить там ничего, даже воду, чтобы снова не угодить в чьи-нибудь сети.
— У тебя все в порядке, — спросила жена, видимо, по голосу поняв, что я сам не свой.
— Сложно сказать, — признался я.
— Это из-за ребенка, да? — Голос Лалы тут же поник.
— Нет, малышка, ни в коем случае. Просто сегодня целый день мы с финдиром пытались понять, сможем ли мы выжить и не разориться.
— И оказалось, что не сможете? — поняла она.
— Да. Видимо, придется присоединить фирму к холдингу.
— Ильяс, зачем ты себя мучаешь? — В голосе Лалы послышалось раздражение. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что даже если бы у твоей фирмы не было финансовых проблем, тебе все равно пришлось бы внедрить ее в холдинг отца. Это же одно из условий его завещания!
— Я не говорил, что меня волнуют эти условия…
— Не ври хотя бы себе самому. Признайся честно, ты хочешь этих денег и долю в холдинге.
— Я не хочу работать с Зауром бок о бок, — возразил я.
— Но тебе придется, — мягко сказала Лала, — или придется забыть об обеспеченной жизни и начинать все с нуля. Если наш ребенок… Если врачи не ошибаются, то нам несладко придется, Ильяс. А если к этому мы еще прибавим финансовые проблемы…
— Ты хочешь, чтобы я пошел на поводу у отца?
— Я хочу, чтобы ты взял то, что тебе причитается. После всего, что отец сделал с тобой, после всех этих лет ненависти и презрения, ты просто обязан взять эти деньги, — выдохнула Лала.
А я вдруг почувствовал облегчение. Не потому, что она подтолкнула меня к окончательному принятию решения, а потому что чувствовала то, что кипело у меня внутри.
— Я люблю тебя, маленькая моя, — тихо сказал я. — Тебя и нашего малыша, каким бы он ни родился.
— И мы тебя любим. — По голосу я слышал, что жена улыбается.
— Кстати, мы будем узнавать пол ребенка? — спросил я.
— А ты хочешь узнать?
— Наверное, все же узнают.
— А я не хочу. Я знаю, что будет мальчик.
— Откуда ты знаешь? — засмеялся я.
— Чувствую, — тоже засмеялась Лала.
— Я приеду, как только смогу, ладно?
— Приезжай, когда разделаешься с делами. Дедушка тоже будет рад тебя видеть.
— Так уж и рад? — хмыкнул я.
— Вот увидишь, — пообещала Лала.
Повесив трубку, я почувствовал, словно с плеч упал тяжелый груз. Лала права. Я возьму то, что отец мне должен: часть компании, недвижимость, ценные бумаги. Я возьму, черт возьми, все, а может, даже больше.