— Старый ублюдок, — не сдержался я. — И ты повелся?
— Я похож на человека, который может повестись на россказни какого-то московского бизнесмена в белой рубашечке? — Он мотнул головой. — Не повелся.
— Но тест ДНК согласился сделать? — вставил Халид.
— Согласился. Чинхоев обещал денег, если отцовство подтвердится, а мне тогда очень нужны были деньги.
— Дальше ты нам расскажешь про большую отцовскую любовь?
— Нет, не было никакой любви. Денег он мне дал, но не просто так, попросил оказать ему пару услуг.
— И ты оказал?
— Оказал. Мне тогда было плевать, как и на кого работать. Мать… — Он запнулся вдруг, но через мгновение продолжил. — Мать умерла рано, и я тогда пустился во все тяжкие. Чуть по малолетке не сел пару раз. Потом армия, а после армии что меня ждало? Ни черта. — Он пожал плечами. — В общем, я оказал вашему отцу пару услуг…
Я мог себе представить, какого рода услуги оказывал отцу Дауд. Убил кого-нибудь или подставил, как меня с фирмой.
— Когда запахло жареным, я снова подался в армию. Попал в спецназ, ну а там горячие точки. В шестнадцатом году наша машина подорвалась, и я не погиб, как считали, а попал к террористам. Они решили потребовать выкуп от родственников или лишить меня головы.
— И тебе пришлось обратиться к отцу за помощью? — понял Халид.
— Только он мог заплатить требуемую сумму тем людям. Аслан Чинхоев выручил меня, но попросил остаться в тени, не показываться в Дагестане, где меня знали.
— Зачем?
— Откуда мне знать? Он не делился своими планами и не распространялся о мотивах. Год назад он снова нашел меня и попросил помочь с тобой, — Дауд кивнул на меня, — хотел, чтобы ты снова вернулся в его подчинение, а не строил из себя волка-одиночку, как он говорил.
— Ублюдок, — прорычал я.
— Но отец умер, — вмешался Халид.
— Умер, но у него были условия. Он начал копать под Ильяса давно, в твоей фирме ведь немало было проблем и до этого. — Дауд покосился на меня. — Он приказал продолжить раскручивать его план даже в случае его смерти.
Мы какое-то время молчали, а потом тишину нарушил Халид.
— Я одного не пойму. Ты типа не хотел быть его должником. Но он умер, зачем было продолжать?
— Затем, что я тоже его сын и тоже имею право на часть денег Чинхоевых, — усмехнулся Дауд.
— И какого черта ты решил излить нам душу?
— Чтобы вы не строили иллюзий. — Он встал. — Я — Чинхоев. Знаю, что Заур всеми силами будет пытаться доказать, что это не так, но это так. Я больше не собираюсь прятаться и открыто вступаю в игру.
Дауд рассмеялся, но в его смехе не было радости. Это был смех человека, который ненавидит всех вокруг. Человека, который ни перед чем не остановится в достижении своей цели.
Глава 49
Лала
— Вот, на этом камне бедняжку Зухру обратили в жабу, — смеясь, сказала я Ильясу, показывая на первый попавшийся камень, наполовину скрывшийся под водой.
— Прямо на этом?
— Да, именно здесь.
— И откуда же ты это знаешь? — притягивая меня к себе, улыбнулся Ильяс.
— Сама видела, как в полнолуние, ровно в полночь на нем сидела огромная жаба с грустными глазами. Очень много раз видела… в детстве.
— Какая же ты врушка, — рассмеялся Ильяс. — Кто бы тебя ночью отпустил из дома?
Он не дал мне придумать какое-нибудь оправдание и поцеловал в губы. Я обвила руками торс мужа и закрыла глаза. Вот уже две недели, как Ильяс приехал. Бросил все свои дела и примчался ко мне. Его юристы и финансовый директор занимались внедрением фирмы в холдинг Чинхоевых, а Ильяс, сказав, что он не хочет в этом участвовать, решил провести время со мной, в горах.
Сначала он пробыл у нас с дедушкой два дня, а потом уговорил меня съездить в Махачкалу к врачам, чтобы убедиться, что беременность протекает нормально. Я ведь уже месяц жила в глуши, и Ильяс переживал. Правда, в клинике нас убедили, что волноваться не о чем — беременность развивается как нужно. Делать УЗИ я отказалась — не хотела слышать про очередное отклонение.