— Я знаю, это по-детски, и обещаю: когда мы вернемся в Москву, я пройду все скрининги, сдам все анализы и выслушаю все результаты, но давай хотя бы еще чуть-чуть поживем без всего этого? — попросила я Ильяса.
Он согласился и настаивать не стал.
Месяц без мужа дался мне тяжело. Я тосковала по нему, хоть мы и общались каждый день по видеосвязи. Однако это вынужденное расставание пошло на пользу нам обоим: мы соскучились и осознали, что больше не можем вдали друг от друга. Зато Ильяс успел разобраться с делами, а я набраться сил, которые мне дарило родное место.
Взявшись за руки, мы пошли обратно к дому деда.
— Как Заур воспринял твое решение выполнить все условия отца? — спросила я.
— Он этого ждал и сам меня подталкивал к этому, — поморщился Ильяс. — Он думает, что мной будет легче манипулировать, чем Даудом, ведь того мы совсем не знаем.
— Значит, ты теперь будешь работать в холдинге?
— Нет, — помотал головой Ильяс. — Я буду по-прежнему заниматься исключительно делами своей фирмы, но теперь она будет внутри холдинга. В остальные направления вмешиваться не буду, пока…
— Пока? — покосилась я на него.
— В наследство мы вступим только через два года, точнее теперь уже меньше, а до того времени я остаюсь лишь держателем двух процентов акций. С таким пакетом Заур не подпустит меня к делам.
— И ты не будешь пытаться? — удивилась я.
— Не буду. Пусть Заур думает, что я не собираюсь претендовать на какую-то значимую позицию.
— Понимаю, — кивнула я. — Когда ты получишь наследство, тогда и начнешь говорить со старшим братом по-другому.
— Посмотрим, — Ильяс пожал плечами, — я еще ничего не решил.
Мы замолчали, любуясь целым выводком бабочек, которые порхали вокруг цветов.
— Я ведь тебе не рассказывал про разговор с Даудом.
Я изумленно замерла и уставилась на Ильяса.
— Ты разговаривал с Даудом?
— Да. Он сам нашел нас с Халидом и решил пооткровенничать.
— О чем? Он рассказал тебе, почему решил так с нами поступить? — глотая ком в горле, пробормотала я.
— Нет, он не стал вдаваться в детали, но подтвердил, что подставил меня перед тобой нарочно.
— Что за шайтан! — в сердцах выдохнула я.
Мы снова двинулись по тропинке, что уводила нас все дальше и дальше от бурной реки и, извиваясь между скал, стремилась через лес к дому. Ильяс рассказал мне о разговоре с Даудом, о том, что тот намекнул: он и дальше будет делать то, что посчитает нужным, чтобы получить свою долю наследства, а может, и наши в придачу.
— Почему он не может успокоиться и просто взять то, что оставил ему ваш отец? Зачем он ставит палки в колеса? — качала я головой, беря Ильяса под руку.
— Он нас ненавидит и не скрывает этого.
— А Аслана Руслановича он не ненавидел? Почему пляшет под его дудку? Разве не он виноват в том, что случилось с матерью Дауда? — возмутилась я. — Моя мама говорит, что ваш отец привел в дом вашу мать, когда Залина, мать Дауда, была беременной, и просто поставил ту перед фактом, что теперь его любовница будет жить с ними.
Я не хотела говорить об этом Ильясу, но слова сами сорвались с губ. Я знала, как сильно он любил свою маму и какой болью в его душе отзываются любые плохие слова о ней.
— Если бы ты знала мою маму, Лала, то знала бы, что она никогда бы не пришла в дом любовницей, — с горечью сказал Ильяс.
— Прости, я не хотела тебя ранить или осквернить память твоей матери, я просто возмущена странной, избирательной ненавистью Дауда.
Ильяс сжал мою руку.
— Не стоит извиняться, малышка. Знаешь… — Он задумчиво посмотрел вдаль. — Мои родители всегда плохо жили. Мать никогда не откровенничала, но все мы видели, что она несчастна. И знаешь, я совсем не удивлюсь, если все это, ну, то, что рассказала тебе Хеда Адамовна окажется правдой. Я всегда чувствовал, что мать живет с отцом через силу, только ради нас…
Я сглотнула образовавшийся в горле ком, почувствовав, как сильно застучало мое сердце.