— Да что такое? — взмолился я.
Салман посмотрел на меня.
— Помнишь, я попросил тебя оставить мне снимки УЗИ, когда ты приходил ко мне?
— Ну, да.
— Тогда мне показалось, что я там кое-что заметил, показал снимки одному специалисту, рассказал про вашу ситуацию…
— И? — Мы выкрикнули это в унисон: я, Лала и Ибрагим Султанович, который даже вперед подался.
— Снимок УЗИ, который у вас был после первой процедуры, не самого лучшего качества, но и я, и мой друг заметили на нем два плодных яйца.
— Как это — два? — дрожащим голосом проговорила Лала.
— На втором УЗИ, что ты делала в одиннадцать недель, никакого второго плода уже не видно, поэтому я и подумал, что неправильно интерпретировал первое. Подумал, какой-то брак аппаратуры или у меня не хватает знаний…
— Подожди-подожди, — остановил я Салмана, — к чему все это?
— Да, а ну-ка просвети нас, темных, — сказал Ибрагим Султанович.
— Я переговорил со своим хорошим другом, который собаку съел на расшифровке снимков УЗИ, рентгенов, МРТ и тому подобного. Так вот, он сказал, что никакого брака там быть не могло, только если вам не делали УЗИ на допотопном оборудовании.
— Мы обследовались в хорошей клинике, — тихо сказала Лала.
— Значит, в вашей хорошей клинике работают плохие специалисты, раз не увидели второго плодного яйца.
— Но ты ведь и сам сомневался, — нахмурился я.
— Сомневался, потому что на втором его не было. Я думал, так не бывает, а значит, я ошибся. Оказалось — бывает. — Салман посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Лалу.
— Я все равно ничего не понимаю, — признался я. — Что все это значит?
— Это значит, что у меня двойня? — пробормотала Лала. — Но как такое возможно? Врачи что же, не прослушали бы второе сердцебиение?
— У тебя была многоплодная беременность, Лала, — объяснил Салман, — но второй плод замер в развитии и…
— Исчез? — подсказал ему Ибрагим Султанович.
— Именно. В медицине это так и называется — исчезающий близнец.
Лала вскочила, схватившись за голову.
— Мало нам синдрома Дауна, так теперь еще и это? Сейчас ты будешь говорить, что мне категорически нельзя рожать? — вскричала она.
Я тоже встал и подошел к жене, обняв ее.
— Нет, Лала, — мягко сказал Салман, — если развитие второго плода прекращается до десяти недель, то плодное яйцо постепенно рассасывается, и это никак не мешает развитию второго близнеца.
Лала всхлипнула, а я разозлился.
— Салман, я не понимаю, зачем ты нам рассказываешь все это? Раз уж… Раз уж второй близнец исчез, как ты выразился, зачем нам знать об этом? Нам и так проблем хватает.
— Извините, я не хотел вас пугать. Наоборот, хотел вселить надежду.
— Надежду?
— Да, — кивнул Салман. — При наличии неразвившегося второго плода его клетки тоже попадают в кровь матери, а значит, велика вероятность, что все ваши тесты на синдром Дауна ложноположительные.
Лала снова всхлипнула и разрыдалась. То ли от облегчения, то ли от нового стресса. Нам с Ибрагимом Султановичем удалось быстро успокоить ее, а Салман закончил объяснение, сказав, что чуть выходящие за рамки измерения воротникового пространства ни о чем не говорят. Он посоветовал нам поскорее сделать второе УЗИ и понять, прав ли его друг насчет исчезающего близнеца или же у нашего малыша и правда будет синдром Дауна…
Эпилог
Летний вечер. Дом. Родные… Мы снова сидели на террасе у дедушки. Она утопала в зелени виноградных листьев, которые шелестели под легким ветерком, спускающимся с горных вершин.
Воздух был наполнен ароматами сухой травы, нагретой за день палящим солнцем, и тонкими нотками горных цветов. Где-то неподалеку благоухали чабрец и дикая мята. Из сада доносился сладковатый запах спелых абрикосов, смешивающийся с дымком от мангала, на котором отец жарил шашлык.
Он впервые за много лет вернулся в отчий дом. Нет… Это уже во второй раз. Первый был четыре месяца назад, когда умерла старая Ба. Она ушла в тот день, когда родился наш с Ильясом сын, Адам. Я не смогла проститься с Ба: в последние месяцы перед родами мне нельзя было уезжать в горы, а она ни за что не хотела приехать повидаться со мной в Москву. Правда, за неделю до смерти Ба позвонила мне и сказала: