Он был уже совсем рядом, настолько близко, что видел под козырьком шлема Комина взмокшие пряди темных волос. Предводитель мятежников выкрикивал команды окружающим его скоттам. Он не видел Сигрейва. Слыша, как шумит в ушах кровь, лорд-наместник атаковал его сбоку. И тут его самого потряс удар, словно в него угодил камень из катапульты. Удар пришелся в спину и был таким сильным, что отозвался натужной болью в костях. Отброшенный вперед, Сигрейв ударился животом о высокую луку седла, и меч выскользнул из его онемевших пальцев. Он даже не успел выпрямиться, когда на него обрушился новый удар, на сей раз вызвавший жгучую боль в боку, там, где вражеский меч пропорол кольчугу. Он соскользнул с седла под копыта коня, туда, где лежали умирающие, и в это время над головой у него заревел рог.
Джон Комин сорвал с головы шлем, и в уши ему ударил хриплый рев рогов. Его люди трубили победу, а последние уцелевшие англичане удирали от них во все лопатки. Смахивая с лица пот, судорожно хватая воздух пересохшим ртом, Комин обвел взглядом истоптанное поле. Повсюду валялись трупы, и снег побурел от крови людей и лошадей. Тут и там среди павших виднелись раненые, которые обращались с мольбами о помощи к свинцовому небу. Уцелевшие англичане бежали с поля брани, но надежды спастись у них не было, поскольку путь к отступлению им отрезала большая группа скоттов, собравшихся вокруг повозок на дороге, за которой виднелась река. Кое-кто из англичан пустил своих коней к кромке леса, но за ними уже устремились в погоню шотландские рыцари, быстро настигая беглецов. Остальные бросали оружие и поднимали руки, сдаваясь. Комина охватило торжество.
– Сэр!
Обернувшись, он увидел, что к нему подъезжает Дунгал Макдуалл. Красный геральдический щит на накидке капитана, забрызганный кровью, пылал у него на груди. Взгляд Комина метнулся мимо Макдуалла к двум воинам из Галлоуэя, которые волочили кого-то за собой по снегу. За пленником оставался широкий кровавый след из раны в боку, ясно видимой через порванную кольчугу и торчащую подкладку гамбезона.
– Он говорит, что командовал этим отрядом, – доложил Макдуалл, останавливаясь перед Комином и оглядываясь на пленника. – Я свалил его с седла, когда понял, что он пробивается к вам. Мои люди вытащил его из-под лошади. Он попросил пощады.
Лицо пленника блестело от пота. Веки его затрепетали и открылись. Когда же он заговорил, голос его прозвучал еле слышным шепотом:
– Меня зовут сэр Джон Сигрейв. Как лорд-наместник Шотландии, назначенный властью короля Эдуарда, я прошу милосердия для себя и своих людей.
– Я не признаю власти вашего сюзерена, – отозвался Комин, успокаивая своего жеребца, который нервно покусывал мундштук. – Вы и ваши люди – злоумышленники, вторгшиеся в наши владения.
Сигрейв оскалил окровавленные зубы, но от боли или гнева, Комин не понял.
– Я знаю вас, Джон Комин, – выдохнул он. – Вы с вашим отцом преклоняли колени перед королем Эдуардом. Принесли ему клятву верности. Вы женились на его двоюродной сестре и сражались под его знаменем во Франции. И вы же восстали против него. Совершили измену!
– Нас обманом заставили принести ему клятву верности, – парировал Комин, вонзая каблуки в бока своего коня и заставляя того подступить к Сигрейву вплотную. – Он обещал вернуть нам наши свободы после коронации нового сюзерена. Он солгал. Не успел Джон Баллиол взойти на престол, как Эдуард отказался от своих слов. И теперь мы защищаем свои права мечом.
– Мечи вам понадобятся, – прохрипел Сигрейв, – когда летом король придет по ваши души.
Макдуалл шагнул к раненому, поднимая меч.
– Прикончить его, сэр?
– Нет. Свяжи его. Мы возьмем его и уцелевших рыцарей в плен. Выкуп, который за них заплатят, поможет мне снарядить войско.
Капитан жестом приказал своим людям унести Сигрейва.
– А что делать с остальными, сэр? – спросил он, глядя на поле, где среди тел своих павших товарищей стояли на коленях пехотинцы, лучники и оруженосцы, бросив оружие и подняв руки.
– Собери их снаряжение. И всех лошадей, которые не ранены. – Когда Макдуалл кивнул и повернулся, собираясь уходить, Комин добавил: – Твои люди могут первыми поживиться провиантом и вином из повозок. Но все ценное принесешь мне.
Уцелевших английских рыцарей – выжила едва ли половина, причем некоторые были ранены настолько серьезно, что вряд ли увидят закат, – согнали в кучу и связали. Скотты бродили по полю боя, отбирая у мертвых оружие, кошели и кольчуги. Другие оказывали помощь раненым товарищам, перевязывая их обрывками рубашек, предлагая вино из мехов или слова утешения и молитвы тем, кто готов был шагнуть за край.