Элизабет села на кровати, борясь с приступом тошноты. Она будет и дальше следовать своему плану и попадет в Шотландию. Там она отправится в монастырь и, став монахиней, напишет отцу и объяснится. Решимость придала ей сил. Она встала, подхватила одеяло и спустилась вниз по лестнице в полумрак. Давеча утром с вершины холма она видела море. До него совсем недалеко. Она доберется до побережья, а уж там наверняка найдется рыбак, который переправит ее через пролив.
На пороге дома она остановилась. Перед ней повисла сплошная пелена дождя. Она содрогнулась, представив, что сейчас придется выйти наружу. Элизабет слышала, как люди отца отзывались о проливе, о его водоворотах и течениях, способных потопить целый корабль, о гигантских созданиях, обитающих в его глубинах, и о волнах небывалой высоты и мощи. Ей стало плохо при одной только мысли об этом. Быть может, лучше остаться в Ирландии и найти подходящий монастырь здесь? «Нет», – выдохнула она, отталкиваясь от двери и заставляя себя выйти под дождь, ледяные иглы которого тут же впились в нее. Большая часть здешних земель принадлежит ее отцу. Если она останется, он обязательно разыщет ее.
Переходя улицу, Элизабет уловила какое-то движение впереди между домами. Она испуганно замерла на месте, решив, что это Роберт. Но потом, разглядев сквозь завесу дождя три фигуры, приближающиеся к ней, девушка развернулась и бросилась обратно в дом, скрываясь в спасительной темноте. Тяжело дыша, она затаилась, вслушиваясь в грубые мужские голоса. Заметили они ее или нет? Она на цыпочках подошла к двери и осторожно выглянула наружу. Мужчины остановились посреди улицы. Ей показалось, что один из них смотрит прямо на нее. Отпрянув, она выронила одеяло, попятилась к лестнице и быстро поднялась по ступенькам, вздрагивая при каждом скрипе. Оказавшись наверху, она прошла по заплесневелым доскам пола и спряталась за одной из кроватей. Сердце у нее колотилось так громко, что она боялась, как бы мужчины на улице не услышали его стук.
«Господи милосердный, сделай так, чтобы они не нашли меня».
Голоса зазвучали вновь. Она напрягала слух, но слов разобрать не могла. Вот послышался плеск, когда кто-то наступил в лужу, и на несколько мгновений воцарилась тишина. Расслышав долетевший снизу скрип, Элизабет испуганно ахнула и прижалась щекой к полу. Между досками образовалась щель, в которую была видна лестница. Вновь послышался скрип; он приближался. И вдруг в люке появилась голова мужчины. Элизабет почувствовала, как сердце замерло у нее в груди, когда она увидела густую челку и затылок, подстриженные на ирландский манер. Это был молодой человек в шерстяной тунике, сжимавший в руке зловещего вида кинжал. После того как он поднялся по лестнице и вошел в комнату, она видела лишь его ноги. За ним последовали двое его спутников. Вся троица остановилась посреди заросшего паутиной помещения.
Ее начала бить дрожь, когда первый мужчина медленно обошел кровать. Его башмаки были заляпаны грязью. Ей хотелось забиться под кровать, но там было слишком мало места. Спрятаться было негде. Когда он показался позади нее, она на четвереньках подобралась к стене и прижалась к ней всем телом. Завидев ее, молодой человек присел от неожиданности, выставив перед собой кинжал. Руки его были испещрены шрамами, а кожа влажно блестела в сумеречном свете. Испуг на его лице сменился любопытством, когда он принялся рассматривать девушку, прижавшуюся к стене. Он оглянулся на своих спутников и что-то сказал им.
Он говорил на гэльском диалекте, но девушка ничего не поняла из его слов. Несмотря на то что она родилась и выросла в Ирландии, Элизабет так и не выучила местное наречие. До нее долетали лишь обрывки чужой речи, когда ей случалось оказаться за пределами крепостей и городов, в которых она жила, населенных исключительно англичанами. Четыре года назад парламент в Дублине принял закон, запрещающий англичанам ирландского происхождения носить национальную ирландскую одежду, стричь волосы на местный манер и говорить по-гэльски. Всю жизнь ирландцы представлялись ей чужой и непонятной расой: варварами, склонными к аморальным излишествам и звериному аппетиту, зловещими существами, обитавшими на границах цивилизованного мира, представлявшими собой темную злую силу.