– Ты был в Вестминстере, когда я объяснял свои причины.
Роберт удивился, узнав резоны, которыми руководствовался Хэмфри. Он не ожидал, что граф когда-либо захочет простить его. Прощение же Эдуарда объяснялось чисто политическими мотивами. Королю имело смысл приблизить его к себе; скорее всего, он полагал, что пример Роберта убедит других повстанцев отказаться от борьбы. Но только не Хэмфри, чью дружбу он предал так подло.
– Что случилось в Ирландии, Роберт? Что заставило тебя передумать? Ты говорил, что на тебя напали?
Роберт моментально насторожился. Неужели король пытается выяснить что-либо о той стычке?
– Ты знаешь, кто на тебя напал? – не унимался Хэмфри.
– Нет, – ответил Роберт, уже жалея, что выпил так много. В голове у него плавал туман, в котором тяжко ворочались непослушные мысли. Что же он хотел внушить королю? – Нет, – с нажимом повторил он. – Того, кто напал на меня, убили люди Ольстера, так что я даже не успел ничего понять.
Вот так, хорошо, пусть король почувствует себя в безопасности. Интересно, насколько далеко зашел Эдуард в своих тайных планах? И знает ли Хэмфри что-либо о том, о чем сам он только подозревает, – что пророчество может оказаться всего лишь грандиозной ложью, скрывающей честолюбивые помыслы Эдуарда и убийство короля Шотландии? Или же он – истинно верующий, как и думал Роберт?
– Странно, что убийца воспользовался арбалетом. Необычное оружие, ты не находишь? – Он сделал паузу, чтобы отпить вина. – Хотя, разумеется, в гасконских полках оно используется повсеместно, да и людьми короля тоже.
Лицо Хэмфри потемнело:
– На что ты намекаешь?
– Я всего лишь поддерживаю разговор.
Хэмфри опустил кубок на стол.
– Пожалуй, решение приехать сюда было ошибкой.
– Пожалуй, ты прав, – согласился Роберт. Голос его окреп и стал жестче. – Ты веселишься в доме моего отца менее чем через год после того, как вместе со своими людьми сжег и разграбил мое графство. Ты сидишь здесь, пьешь мое вино и ешь за моим столом, когда всего несколько месяцев назад этими же руками ты поджигал мой дом, бросал в темницу моих людей и руководил казнью фермеров, их жен и детей!
– Ты обратил свое оружие против нас. Мы подавляли восстание, которое возглавлял ты со своими людьми, бросив вызов королю, которому поклялся в верности. Ты нарушил клятву, Роберт. Во имя Христа, чего ты ожидал? Что король Эдуард ничего не предпримет?
– Хэмфри, – резко бросила Бесс. Но мужчины уже не слышали ее.
– Ты стоишь на границе между двумя нашими королевствами, – продолжал Хэмфри, и лицо его налилось краской в свете пламени свечей, – перепрыгивая с одной стороны на другую, когда тебе это выгодно. Полагаю, так может поступать человек, не имеющий убеждений. Настоящий трус!
Роберт резко встал, и кресло за его спиной с грохотом полетело на пол. Он покачнулся, когда выпитое ударило ему в голову, а потом принялся слепо шарить рукой по поясу в том месте, где должен был висеть меч, которого там не было. Пока он искал несуществующий клинок, Хэмфри ударил его кулаком в лицо. Роберт покачнулся от удара, но устоял на ногах. Он выпрямился, потирая челюсть, а потом бросился на Хэмфри и вцепился тому руками в горло.
Бесс и Элизабет закричали, рыцари вскочили со своих мест, а двое мужчин сплелись в жестоких объятиях. Потеряв равновесие, они повалились на стол, который в щепы разлетелся под ними, отчего тарелки, кувшины и кубки рассыпались по полу. Они боролись посреди обломков, осыпая друг друга ударами. Роберт ухитрился усесться верхом на грудь Хэмфри и нанес ему сильнейший удар, но граф схватил серебряный поднос и огрел его по голове. Перед глазами у Роберта все поплыло. Почувствовав, как что-то теплое и влажное течет у него по щеке, он схватился за лицо, думая, что ублюдок ранил его. Но пальцы его оказались перепачканы гусиным жиром.
Зарычав, он отвел кулак для удара. Но в это мгновение сзади на него обрушился ледяной водопад. Роберт опешил, чувствуя, как по затылку и шее стекает холодная вода. Обернувшись, он увидел Бесс, яростную, как фурия, которая держала в руках серебряный таз для воды, один из тех, что слуги расставляли на столах для того, чтобы гости могли ополоснуть в них руки. Основная масса воды обрушилась на него, но и Хэмфри досталось немало. Барахтаясь под ним среди обломков, тот тоже промок до нитки. Откинув со лба прядь влажных волос, Роберт с трудом поднялся на ноги.
Видя, что на него устремлены взоры брата, жены и всех мужчин и женщин в зале, он на мгновение устыдился. Он набросился на другого графа, своего бывшего друга, и затеял драку, словно дебошир в таверне. Смахнув с глаз капли жирной воды, он протянул руку Хэмфри. После недолгой паузы тот принял ее и позволил поднять себя на ноги. Оба остались стоять на месте, мокрые до нитки, под презрительным взглядом Бесс.