Сигрейв скакал в первом ряду, когда рысь перешла в галоп. Он внутренне подобрался, готовясь к столкновению, и стиснул зубы, замахиваясь мечом, чтобы нанести первый удар. Вокруг него рыцари склонялись к шеям коней, поднимая щиты и клинки. Мчащийся на них враг сделал то же самое.
Грохот столкновения был ужасающим – железо встретилось с железом, деревом и сталью. Некоторые всадники вылетели из седел и скатились в снег по крупам своих коней. Другие полетели вперед через головы скакунов, когда те упали на передние ноги под жестокими ударами мечей, разрубающими плоть и раскалывающими кости. Лязг, с которым клинки врезались в шлемы, сменился скрежетом и хрустом, когда два войска сошлись врукопашную. Мечи сталкивались в морозном воздухе, высекая искры. Бойцы разразились яростными криками, тонувшими в лязге раскалывающихся доспехов, и тела превращались в кровавое месиво. Люди издавали звериные вопли, когда им вспарывали внутренности и отрубали руки и ноги.
Одна из собак, спущенных с поводка английскими пехотинцами, прыгнула на скотта, вылетевшего из седла и потерявшего свой меч. Он покачнулся и попятился назад, когда она вцепилась ему в руку. Но наручи защитили его от укуса. Выхватив из‑за пояса короткий кинжал, он всадил его псу в брюхо, пробив ему кишки. Оставив животное корчиться на снегу, заливая его кровью, скотт развернулся навстречу пехотинцу, который уже занес свой фальшион. Удар раскроил ему череп, и он мешком осел на землю. Совсем рядом двое пехотинцев стащили с седла еще одного шотландского рыцаря, и тот с криком растянулся на снегу под ударами их мечей. Но на месте каждого погибшего скотта вырастали двое живых.
Сэр Джон Сигрейв сражался отчаянно. От его черной накидки с серебряным львом остались одни клочья, кольчуга порвалась во многих местах, и оттуда торчала войлочная набивка его гамбезона. Под шлемом по лицу его ручьями тек пот, когда он острием клинка пронзил шею скотту, которого только что опрокинул на снег. Меч с каждой секундой становился все тяжелее. Он знал, что совсем скоро тупая боль сменится яростным жжением и руки откажутся служить ему.
В голове у него загудело, когда по шлему скользнул удар чужого меча. Взбешенный, он зарычал и сумел пробить защиту шотландского рыцаря, вонзив свой меч в щель его шлема. Когда он с усилием выдернул его оттуда, из забрала врага ударила струя черной крови. Шотландец обмяк в седле, а Сигрейв понял, что его отряд попал в окружение. На флангах скотты пробивали бреши в рядах англичан, стремясь зайти им в тыл. Два крыла противника уже отделились от общей схватки и устремились к пехотинцам, выкашивая их, как сухую траву. Другие направили своих коней к дороге, где, сбившись в кучу, остановились повозки.
Прежде чем Сигрейв успел выкрикнуть команду своим людям, его атаковал очередной шотландец, заставляя парировать удар. Лорд-наместник дрался, уже понимая, что проиграл. Сквозь мельтешение мечей и щитов он разглядел в рядах шотландцев настоящего гиганта в синей накидке поверх черной вороненой брони. Сидя верхом на мощном жеребце, он орудовал огромным топором. Колосс врубился в ряды кавалерии Сигрейва, словно косарь на поле. Рядом с Сигрейвом в фонтане крови и внутренностей опрокинулся на землю еще один из его соотечественников, и в поле зрения лорда-наместника попала красная ткань. Это над полем боя еще выше взлетел баннер Рыжих Коминов. Воинственные вопли скоттов стали громче в предчувствии победы, а крики боли умирающих англичан звучали все чаще. Сигрейв в отчаянии направил своего коня к мужчине в черной накидке и шлеме с плюмажем, который сражался под этим знаменем. Уверенный в том, что это и есть сам Комин, Сигрейв отбил в сторону меч одного из противников, вставших у него на пути, ударил щитом в лицо другого, а потом еле успел подставить его под удар топора, отчего плечо у него занемело до самого локтя, а щит разлетелся на куски.