Уполномоченный молчал. Молчал и председатель сельсовета. А корреспондент что-то строчил в блокноте. Только весело щебетала детвора, повиснув на низком дувале.
Протяжный, скрипучий звук донесся из-за холма. Облако пыли, поднявшееся над выгоревшей степью, указывало, что по дороге приближается какой-то транспорт.
-Кого это черти несут? – спросил старый учитель. – Никак автобус идет…
-Где? Где? – Подростки и ребятишки помладше, расталкивая толпу, стали выбираться поближе к дороге. Снова полезли на дувалы, на деревянную ограду сельсовета, поднимались на цыпочки, вытягивали худые шеи – работали дети наравне с взрослыми, а питались не лучше. И только искорки любопытства, блестевшие в черных глазенках, выдавали неуемный детский, живой интерес ко всему происходящему.
По дороге, оставляя пушистый хвост серой пыли, полз автобус – высокий, громоздкий.
-Опять городские едут! – пронзительно закричала Оразсолтан, пожилая женщина, вся черная от работы на хлопчатнике. Два сына ее ушли добровольцами в армию. Три дочери - семнадцати, пятнадцати и тринадцати лет – работали с матерью в поле. – Опять будут агитировать: все для фронта, все для победы! Чего все к нам-то лезут, а не в соседний район?
Уполномоченный и председатель колхоза молча смотрели друг на друга. На лицах было недоумение. Они ничего не знали ни окакой акции.
И так напряженная обстановка царила в районе. Ранняя жара и засуха губили на корню урожай. Скудный паек косил колхозников. Люди истово радовались первым ягодам – тутовника, урюка, алычи. Школьники после занятий отправлялись на поля – надо было торопиться с поливом, пока не ушла вода.
А автобус все приближался. Уже тускло поблескивали покрытые пылью стекла. Уже услышали его рокот алабаи (волкодавы), по обыкновению лежа в тени, навострив обрубленные уши. Собаки питались хуже людей, рыща по степи и поедая черепах, сусликов, и мышей. Поэтому и не бежали они сломя голову к чадящей, дребезжащей громадине.
Но зато горячие головы уже нагибались, подбирая комья сухой глины, чтобы встретить незваных гостей. Гнев туманил головы. Глядя на взрослых, вооружалась и детвора.
-Пусть только попробуют… - кипятилась старая Оразсолтан, переваливаясь на коротких ногах. Закусив углы головного платка, как конь, закусывает удила, она выбежала вперед, держа в руке кусок сухой виноградной лозы.
-Вы с ума посходили?! – возмутился учитель Усманов. – Бросьте сейчас же… На фронте надо воевать, а не здесь!
Однорукий Баба, перехватив руку старухи, вырвал у нее палку и зашвырнул далеко за дувал. За глиняной оградой кто-то испуганно пискнул.
-Я вот вас! – учитель, грозно нахмурив, выгоревшие брови, направился к стайке ребятишек, с воинственным видом толпившихся у ограды сельсовета. Те прыснули врассыпную…
-Пусть даже не заикаются о новом налоге! – кричала Биби, стоя среди женщин. – Не имеют права… Дармоеды!
-Прикуси язык, женщина! – грозно нахмурил брови Сапаров, выступая вперед, но тут же испуганно спрятался за спину председателя – слишком красноречивы были взгляды колхозниц.
Автобус, скрипнув тормозами, остановился, не осилив косогора. Распахнулась дверца, и толпа замерла – первым показался уполномоченный НКВД – Расул Ибрагимбеков. И, хотя он был парень не вредный – рассудительный и спокойный, умеющий и пошутить и шутку поддержать, страх мутным облаком окутал толпившихся людей. И кое-кто под шумок заспешил по домам. Все помнили конец лютых 30-х – не один десяток колхозников покинули аул в сопровождении Ибрагимбекова. Назад не вернулся никто.
Расул торопливо подошел к председателю и уполномоченному, и, козырнув, доложил:
-По приказу райкома в колхоз «Красное знамя» доставлены дети из героического блокадного Ленинграда…
Колхозники хранили молчание. Ибрагимбеков отрапортовал по-русски, а русского языка почти никто не знал. Поэтому только тревожный шепот пробежал по толпе.
Председатель молча переглянулся с уполномоченным. Как бы опять чего не вышло. Если такой шум подняли из-за нескольких мешков муки, то, что начнется, когда узнают, что прислали нахлебников, пусть и детей.
-Так что? – нетерпеливо напомнил о себе Ибрагимбеков. – Выгружаться?
Уполномоченный сделал вид, что не слышит. Отошел к корреспонденту и что-то горячо ему зашептал. Председатель приблизился к колхозникам.
-Товарищи, к нам приехали гости…
-Какие еще гости? – крикливо возмутилась Оразсолтан. – Кого еще принесло на нашу голову?
-Ведите детей, товарищ Ибрагимбеков, - по-русски сказал председатель, и перешел на родную речь. – Если ты, тетушка Оразсолтан, прикусишь язычок и дашь сказать два слова, то вы все узнаете…