Впрочем, прошлое в прошлом. Сложив уголь в подсобку, кроме одной коробки, которую Илия собиралась сразу взять в дом, она уже думала только о книге.
И только в конце, уже закрывая за собой дверь, краем глаза заметила на улице движение.
Резко обернулась, почти сразу расслабилась. Под яблоней, росшей недалеко от дома, на низком бревне сидел, свалив голову на бок, человек.
Похож на очередного болезненного, который в попытках удержать ускользающую жизнь явился в сердце земли, в место рождения миров, точку, где они соединялись, как лепестки соединяются в центре цветка. По крайней мере, так считалось, хотя давно уже в Сотах ничего необычного не происходило. Но несколько веков назад на их территории были пойманы трое темноряжников, проводящих странный ритуал и с тех пор Соты оказались под охраной Императора.
Сначала Илия удивилась, отчего ее, почти официально признанную темноряжницей, отправили в место, от которых его защищают.
Но более подробно изучив книги, нынче стоящие на полках и поговорив с соседями через магическое зеркало, выяснила, что Соты не столько охраняют, сколько просто следят за их существованием. Природная сила Сот была совершенно особенной и нигде не повторялась, даже в эльфийских землях была немного другой. И само расположение Сот — шестиугольники, окружавшие центральный, отделенные друг от друга стенами лесной силы, больше ни на одно существующее в мире место не походили. Все, чем занимались сторожа — следили, чтобы вокруг ничего не менялось. Меняться, впрочем, ничего и не собиралось.
Окружающие Соты стены, кстати, выглядели не просто необычно, а и очень красиво. Как прозрачная зыбкая пелена, снизу полностью матовая, но к верху все более невесомая, расплывчатая, серебристая.
Илия теперь хорошо видела любые силовые оболочки. Конечно, не потому, что стала тщательно медитировать и проделывать массу полезных упражнений. Нет, это новая темная сила позволяла ей смотреть, всего лишь немного перестроив зрение.
А еще, кроме силы она иногда видела некоторые другие вещи. Бывало, вокруг людей возникали цветные вспышки и однажды Илия догадалась связать их с человеческими эмоциями. Телька, например, часто врала, отчего из нее кляксами выплывал оранжевый дым. А Парручи имел вначале на Илию виды, отчего вокруг его бедер плавали алые волнистые змеи.
Привычно сосредоточившись, Илия глянула на незнакомца, сидящего у дома — синие потоки старой боли вокруг головы. Давние. Значит, точно один из смертников, прибывший в последней попытке сохранить жизнь, посетив место рождения мира, по преданиям способного сотворить чудо, даже если просто находится на его территории. А уж если выбраться к центральному, нежилому квадрату, где даже сторожа нет…
Позади дома у Илии разместилось несколько заброшенных могилок. Две из них она была вынуждена копать сама, когда двое из приехавших за чудесным излечением умерли, так и не получив желаемого. Остальные, к счастью, уезжали раньше, убедившись, что в Сотах помощи им искать бесполезно.
Ни одного излечившегося на ее памяти не было. И все равно она не могла сказать этому человеку, приехавшему с обозом, а значит, перенесшего долгую трудную дорогу, что он ехал зря.
Илия принесла ему воды. Напоила, придерживая голову.
— Давай в дом пройдем? Я тебя уложу в кровать, там удобнее, — предложила Илия. Проблем от этих фанатиков было море, но ведь это не повод бросать умирать человека совсем одного? Тем более что никто не застрахован…
Мне хотя бы ехать никуда не придется, горько усмехнулась Илия.
Парень перевел на нее мутные светлые глаза. Да уж, с такой красотой можно и не жить, подумала Илия. Опухшее вытянутое лицо какого-то блеклого молочного цвета, неосмысленный взгляд, потрескавшиеся до корки узкие губы.
— Слышишь? — Илия легко тряхнула его за плечо.
— Нет, спасибо, — ответил, наконец, чужак. — Я тут посижу.
Ну, нет так нет, ей же проще. Она поднялась.
— А есть будешь?
Его плавающие глаза собрались, в конце концов, в кучку.
— Да, пожалуйста.
До книги Илия добралась только часа через два.
Какая коза! — думала, отмывая в воде посуду и косясь на чужака, который оказался на редкость прожорливым и съел две порции вместо одной. — Тут бы с этими помирающими разобраться!
С книгой удалось уединится только глубоко после обеда. Илия уселась прямо на пол перед печкой, в которой всегда открывала заслонку, просушила книжку теплом и потом открыла.
Почти сразу убедилась, что автор действительно… не совсем адекватен. Сквозь дебри длинных описательных совершенно бессмысленных абзацев с трудом удавалось уловить смысл истории, которую он хотел поведать миру.