— Скажи… ты же была у демонов?
Шепота у нее не получилось и вопрос грохотом разнесся по небольшой комнате, привлекая общее внимание. Было душно оттого, что вокруг стола собралось шесть человек, хотя места тут хватило бы от силы для троих.
— Да, — ответила Илия, поморщившись. Не то чтобы воспоминания сейчас как-то ее задевали, но и лишний раз возвращаться к прошлому она не хотела.
— А правда… что когда они очаровывают? — глаза Тельки приобрели пьяно-кокетливый оттенок, — это так… здорово, так… правда?
Илия обреченно вздохнула. Почему все разговоры с пьяными барышнями касательно демонов заканчиваются одинаковым вопросом?
— Не знаю, меня не очаровывали, — постаралась сразу расставить все по местам.
Телька удивлено и обижено хлопала глазами. Наверняка думала, что ей врут.
— А я бы такой шанс не прошляпила, — едко сказала, в конце концов. Ко всеобщему облегчению между ними вклинился Паручии, шатаясь от веселья (плюс кувшин вина) и цепко обнял за плечи обеих, тут же расслабившись и повиснув на них мертвым грузом.
— А мы чем хуже? — подмигнул куда-то вперед, видимо, целившись на кого-то из окружающих дам, но промазав. — Пойдемте ко мне в гости, я вас… очарую.
Илия только вздохнула, а Телька тут же согласилась. Вскоре они ушли вместе, с хихиканьем перешептываясь уже с порога.
Илия пересела к Станиславе, скромно сидящей в углу рядом с Гурькой — женщиной лет сорока, потерявшей несколько лет назад в пожаре всю семью: мужа, мать и двух сыновей и с тех пор заторможенной, как будто вечно сонной. Она была единственной из сторожей, кто не имел темного пятна на репутации. Когда Илия на нее смотрела, жалость к себе имела свойство стремительно отступать. Возможно, она попыталась бы с ней получше познакомиться, да вот только занятие это было бессмысленное — Гурька все еще жила в прошлом. У Илии прошлого не было.
Очень скоро она распрощалась с оставшимися сторожами и отправилась домой.
Представив дальнюю дорогу в обход, Илька махнула рукой и отправилась через центральный сектор. Слишком устала, чтобы наматывать лишние пару верст.
Ночь была удивительно теплой и красивой. Илия вспоминала прошедший вечер и нашла, что он был все-таки приятный, несмотря на расспросы. Опять про демонов этих…
Илия редко вспоминала свой визит в соседний мир. Еще реже — Кариена. Она просто не думала о студентах, сидящих вокруг круга, о Тербии, готовом убить безвинного человека просто из чувства мести и о бежевом сне, который неожиданно превратился в кошмар. Илия столько времени искала хоть какую-то зацепку, отчего ее сила стала темной, но так ничего не нашла.
Непроизвольно вспомнила один отрывок из книги Трофима, прочитанный сегодняшним утром. Он был чуть ли не первым за половину книги внятным и понятным. И даже более того, он был очень красивым.
Трофим описывал мир демонов.
'Вечером, когда садится раскаленное белое солнце, горячий ветер стихает, осыпаясь мелким песком. Каменная равнина темнеет, а островки алых остроконечных кристаллов переливаются под уходящими лучами, будто полные живой крови хищные цветы.
И земля трескается, неохотно раскрываясь навстречу неумолимому жару.
И приходит Тайна'.
Что-то в этом описании Илию очень задевало. В свое короткое 'посещение' мира демонов она ни разу даже на улицу не выглянула, окон не попалось нигде, в том числе в комнате Кариена. Но сейчас у нее было смутное ощущение, что описываемый Трофимом вечер она видела своими глазами.
Выйдя к огромному лугу, занимавшему весь центр главного сектора, Илия постояла и, вздохнув, все-таки решила обойти его стороной. Вроде обычный луг, в темноте похожий на море, только вместо воды — тонкая трава. Но стоило на него ступить — и ее сила начинала странным образом волноваться, словно на нее действовал тот же ветер, который гонял по земле травяные волны. Впрочем, подобное чувствовали все маги, заходившие в центральный сектор, потому Илия не связывала это с тем, что ее сила темная.
В своем секторе идти было уже проще, да и природная энергия защитников помогала. Вскоре впереди показался домик, залитый лунным светом.
Чужак так же сидел под деревом. Завтра приезжал обоз и Илия надеялась все-таки его отсюда отправить. С того дня, когда чужак ночевал во время грозы у нее в доме, они не разговаривали — она молча приносила еду, он так же молча ел, благодарил одними глазами и оставался сидеть на месте, как приклеенный.
Убедившись, что вокруг дома ничего не изменилась, Илия вошла внутрь, проверила природную защиту и легла спать.