— Да, — твердо ответила Илия. Вытерла рукавом мокрые щеки, уверено поднялась, посмотрела на него сверху вниз.
— Не такие вы, даксы, и ужасные, — сообщила вместо прощания.
— Да и вы, кстати, не все безнадежны, — таким же тоном ответил Гариэль, вежливо кивая. После закрыл глаза и откинул голову на ствол.
Через две минуты Илия уходила от дома, не оглядываясь.
Вернулась она, когда солнце уже собиралось скатываться на ночлег. Скоро уже начнет темнеть. Гариэля во дворе не было, пустое бревно под яблоней настойчиво притягивало взгляд и казалось чем-то непривычным и неправильным. Спустившись с лошади, Илия добрела до бревна и уселась на него, прислонила ладони к еще теплой после солнечного дня поверхности.
Лошадка терпеливо стояла у крыльца, шумно фыркая и отмахиваясь хвостом от кружившей вокруг мошкары.
В деревне, куда первый делом направилась Илия, сообщению про 'неприятности в Сотах, на которые напали жуткие маги, прорвавшие границу' (такая формулировка позволила ей обойтись почти без сжатой вокруг горла петли) никто не поверил. Потратив на убеждения, которые местные жители всерьез воспринимать не желали примерно полчаса, она вышла из себя и запустила багрово-красный иллюзионный дождь: с неба падали огромные огненные шары, с бульканьем плюхались на землю и растекались вязкими блестящими лужами. Уж Илия отвела в этот момент душу, не сдерживая силы творимой иллюзии и выкладываясь полностью. Нужный эффект был мгновенно достигнут — зрители с воплями разбежались и попрятались в домах, а староста соблаговолил выдать ей лошадь, чтобы быстрее добраться и предупредить о происходящем остальных стражей.
Со Стражами тоже разговаривать было непросто. Радовало одно — с ними можно было общаться, не нарушая клятву, потому что стражи и сами отлично понимали, о чем речь. Оставалось всего лишь пояснить, что скоро придет Главный демон и всех убьет, потому что известие о захвате Сот уже отправлено императору, а значит, покупать их молчание демонам больше не нужно.
Телька так смешно пятилась, когда Илия подъехала к ее дому, будто хотела врасти в стену. Вот дуреха. И не сразу поверила, что Илия явилась вовсе не мстить страшной местью, а просто предупредить, что теперь жизнь стражей отныне ничего не стоит и нужно как можно быстрее бежать из Сот. Илия оставила соседку собирать многочисленные пожитки и поехала дальше.
Когда из своего домика вышла Станислава, то уже Илия замерла и не сразу сообразила, кто перед ней — томная красавица с волоокими глазищами улыбалась так невинно, что хотелось тут же простить ей все прошлое и заодно будущее. Илия сдержалась, сухо сообщила новости и сразу уехала.
Все один к одному повторилось с остальными — Паруччи лежал в доме, вымотанный своими похождениями с деревенскими красавицами, легко употребившими по прямому назначению немалую мужскую силу, полученную от демонов. Выслушав новости, он протяжно застонал и заявил:
— Жаль, что ты так поздно… пришла б пораньше, я бы тебе показал, что значит настоящий мужик.
Из чего Илия сделала вывод, что некоторые неисправимы.
И только Гурька… Гурька отказалась уходить из Сот. В ее домике было так чисто, уютно, пахло свежеиспеченным хлебом и травами, но, несмотря на царившую вокруг идиллию, Илия вздрагивала каждый раз, когда раздавались чужие голоса — детские и мужской, хотя видела только себя и хозяйку. И не могла ни в чем ее винить. Всех немножко презирала за то, что продались, но не Гурьку.
— Пусть, — сказала та, спокойно выслушав сообщение. — Второй раз их потерять я не могу.
И рядом с ней взорвался радостный детский крик:
— Мама остается!
Илия не нашлась, что ответить, молча кивнула и поспешила уехать.
Теперь, сидя под деревом, она думала о себе. Итак, сторожа предупреждены, деревенский староста как-нибудь извернется и отправить донесение в город. Пусть император получит новости не так быстро, как хотелось бы, потому что до ближайшего города дня три добираться, но все равно рано или поздно узнает. Получается, все сделано, причем на удивление легко разрешилось, словно и не было двух суток мучительных раздумий, как все получше провернуть.