Роберт попал в инквизицию на Этериус совсем маленьким, ему тогда еще семи не исполнилось, когда святые отцы подобрали его у главного входа Алтаря Безысходности. Потом был специализированный детский дом. Регулярный молитвы четырем богам по утрам, трехразовое отвратительное питание, постоянные побои старшекурсников и конфликты с наставниками. С ужасом сир Роберт теперь вспоминал все это, все, что по воле собственных родителей ему пришлось пережить.
По окончанию интерната он поступил в духовную семинарию, где один из курсов лекций по божественному слову читал Барон-инквизитор, приметивший паренька, который откровенно строил ему глазки. Уже тогда, широко были распространены слухи о нестандартной ориентации духовного предводителя планеты.
Как же это было отвратительно! Ужасно и непривычно! А со временем Роберт привык или мможет свыкся. Он знал одно, что ради высшей цели его родителей, он готов был совершить невозможное, вытерпеть любые извращения…И он терпел! Терпел долгих тринадцать лет! Пока им не представился шанс воплотить свой план в жэизнь. Верховный сам их подтолкнул, загнав себя в ловушку с отступниками, хотя и сделано было не мало. Коммандор Норингтон из святых отцов сделал головокружительную карьеру в армии, а профессор Лорингтон — куратор Мии, никому неизвестный дотоле фанатик, неожиданно, не без помощи церкви, получил несколько грандов, стал печататься в электронных изданиях, получил госудраственную премия. Со временем став научным руководителем, о котором мечтали все мало мальски талантливые студенты. Работы проделано было очень много. Сколько интриг, сколько склок, сколько конфликтов пришлосьуладить и пережить Роберту. Все это сделал он. Барон без него был никто! Только ширма, за которой прятались умелые кукловоды. И теперь, когда до победы остался всего лишь один шаг, то сир Роберт с уверенностью мог сказать, глядя прямо в глаза своему отцу, что нигде не подвел его, ни на шаг не отступил от великой идеи правления галактикой.
Все эти мысли пронеслись в голове Роберта в раннее утро за несколько минут, пока он ждал родителя, который приводил себя в порядок перед завтраком. Накрли им сегодня в библиотеке Алтаря. котора япоражала своими гигантскими размерами, даже некоторых священнослужителей. От пола до потолка на многие тысячи квадратных метров все пространство было заставлено книжными стеллажами, которые хранили в себе мудрость веков от Краха и по наше время. В закрытой для чтения секции хранились некоторые письменные источники, сохранившиеся во время катаклизма, поглотившего планету. Это были особо ценные экземпляры. Их церков оберегала особенно бережно. Но был в билиотеке уютное местечко, которое очень нравилось Роберту. Это было место в углу зала, закрытое от посторонних глаз огромными стеллажами с книгами. Тут стояли два кресла, журнальный столик, камин.
Святой отец, прислуживающий сегодня им, быстро расставил все по местам. Затопил березовые поленья, сложенные домиком и исчез, оставив Роберта наедине со своими мыслями и воспоминаниями.
— Далеко же ты забрался, сынок! — из-за высоких книжных полок показалась худосочная фигура Василевса. Он снял свою вечно застиранную, мятую рабочую мантию, надев коричневый твидовый пиджак, шелковую рубашку такого же оттенка, повязав на шее платок. На ногах у него блестели остроносые начищенные ботинки, да и вообще в нем теперь было трудно узнать главу магистрата Черной Гавани. За один вечер его избавили от отросших седых волос, сотворив из оставшихся модную и стильную прическу.
— Тут нам никто не сможет помешать пообщаться! — Роберт с улыбкой посмотрел на отца, отметив его преображение.
— Понимаю… — кивнул Василевс, заняв место напротив сына, закинув ногу за ногу. — Ты вправе получить ответы на свои вопросы, особенно после того, что сделал для нашего будущего.
— Я хочу говорить не только о делах, — расстерялся Роберт.
— А о чем?
— Сыновья говорят с отцами и просто так… — пожал плечами он, недоуменно глядя на своего папашу.
— Если ты начнешь мне слезливо рассказывать про то, как тебе не хватало родительской власти и внимания, то уволь… — серьезно попросил Василевс без тени улыбки. — Вспомни, что сына это время у меня тоже не было. Учить тебя чему-то поздно, подсказывать тем более, а других тем для разговоров я не вижу, уж извини! Если бы мы хотя бы сходили пару раз на рыбалку, то могли бы обсудить ее, но…