Эльф стоял у окна и то же любовался закатом. На скрип двери не повернулся, продолжая смотреть в одну точку. Его спина была напряжена, а в воздухе витало ощутимое вязкое напряжение.
— Встал? — не зная, что положено говорить в таких случаях спросил Родрик, заваливаясь на свою кровать. — Удалось поспать?
— Я и не спал…Ты был у нее? — эльф предпочел разговаривать с Родриком, не поворачиваясь.
— Да! — с вызовом ответил Кассель, готовый отбить любую атаку, увидев как кулаки эльфа сжимаються инстинктивно от злости, но король не опустился до банального мордобоя. Он повернулся к Роду, лежащему на кровати. Его лицо было белее мела, на скулах играл желваки, а нос с ушами, и без того острые, заострились еще сильнее.
— Она…
— Мы любим друг друга! — подтвердил Родрик, но в его голосе не было ноток победителя, скорее печаль, что для эльфа так сложилось. — Эл, это жизнь…
Элендил промолчал. Стукнула входная дверь. В коридоре раздались громкие голоса родителей Касселя. Тот встал с кровати и пошел встречать. Эльф грустно поплелся следом.
— О, они уже проснулись, отец! — улыбнулась Ксатерия, увидев встречающую их делегацию. — Встречают…
— Как дела? — нетерпливо спросил Родрик.
— Может чайку? — предложил Эдмунд. — Сынок, ставь чайник! За столом все и расскажем…
Накрыли в кухне довольно быстро. Мия отогнала Родрика от плиты, заставив только лишь носить чашки на стол, сама достала печенье и нацедила немного варенья в пиалу. Ксатерия, сидящая за столом, с улыбкой наблюдала за молодыми. Все секреты их были сшиты белыми нитками. Она прекрасно видела, как вздрагивает рука девушки от легкого прикосновения ее сына, как блестят глаза Родрика, когда он смотрит на Мию. Чайник закипел и был разлит по чашкам, не дожидаясь пока он остынет, Род нетерпеливо прихлебнул кипятка и нача расспросы.
— Вы были у ваших…ээ…товарищей?
— Да, — кивнул Эдмунд, — нам удалось с ними связаться и поговорить…
— И что? — Мия заерзала на стуле.
— Разговор был непростой, — вздохнула Ксатерия Кассель, — вы должны понимать, что никого принуждать мы на этой встрече не могли. Голоса поделились поровну. Одно могу сказать точно, что все отказывались помогать отступникам…
— Но…
— Мия, дорогая моя, — перебила ее Ксатерия, — многим поколениям наших людей твердили одну лишь истину. Отступники зло! Они хотят установить власть над всей галктикой, навязать свои магические принципы жизни, отнять технологии. Очень трудно разом переломить этот барьер в сознании. Многие уверены, что эльфы и гномы заполонят планету и просто выживут из нее людей. Я понимаю, что это чушь, но…
— Тогда как же голоса поделились? — разозленно спросил Родрик. Он-то, даже после нескольких дней в Черной гавани увидел, что отступники — это живые существа, которые просто хотят мирно жить на своей планете.
— Других привлекла Мия, — пояснил Эдмунд.
— Она — хороший кандидат, чтобы стать лидером сопротивления. Дочь Верховного, старшая из двоих! Народ за тобой бы пошел, как за маяком…
— Но я не хочу быть маяком! — возмутилась Мия.
— В общем, — вздохнула Ксатерия, — ни те, ни эти не готовы к активным действиям и помощи вам. Одни бояться, что на Этериусе власть будет принадлежать отступникам, что для них означает автоматический конец человечества, а другие вроде бы и хотят помочь, но взамен просят их возглавить…
— В итоге помощи ждать нам неоткуда! — констатировал Эдмунд.
— Придется действовать самим! — решительно кивнул головой Родрик.
— Видимо, да, — согласилась Ксатерия.
Луч прожектор мазнул по окнам, осветив кухню Касселей. И тут же раздался усиленный мегафоном мужской голос.
— Внимание! Дом окружен! У вас нет никаких шансов на сопротивление. Предлагаем всем мятежникам добровольно сдать оружие и сдаться! Обещаем гуманный суд и гарантируем жизнь!
— Это Василевс! — в панике Родрик и Мия переглянулись.
— Кто это? — изумленно посмотрели на них Кассели.
— Это глава отступников. Он бежал из Черной Гавани, убив моего отца… — быстро пояснила девушка.
— Повторяю, дом окружен. Сопротивление бесполезно! Даю вам пять минут, иначе, мы начинаем штурм…
— Они будут штурмовать! — подтвердил Родрик. Он услышал как за окном щелкают предохранители бластеров, как на аппаратной турели вертится пушка скрайдера, как топочут по асфальту сотни ног святых отцов.
— Мы в ловушке! — в глазах Мии замелькали искорки паники.