— Хорошо, тогда скажи, как я тебя учил!
— Заседание Совета безопасности объявляю закрытым! — звонко прокричала она и сорвалась с места, гвардейцы еле успевали за ней.
Помимо воли все улыбнулись детской непосредственности. Новость о смене наследницы огорошила их. В голове постоянных членов совета уже крутились планы, шла дележка сфер влияния, работал бесшумный и неостанавливающийся компьютер. Только барон остался на месте о чем-то задумавшись. Его окликнул сир Барк. Тот рассеянно улыбнулся и вышел из кабинета.
Когда кабинет опустел. Все вышли в коридор. Сир Барк посмел обратиться к своему главе государства.
— А вы не поторопились с Асалией?
— Нет… — кивнул головой Верховный. — рано или поздно ей все равно придется вставать на этот путь. Так лучше сразу привыкает к этому гадюшнику.
— Я не об этом…
— Что случилось, Барк?
— Видите ли, господин Верховный, — замялся сир командующий, — на почту министерства обороны с электронного адреса, расположенного на острове Тарту пришло письмо. И адресовано оно вам…
— Мне? — удивленно поднял брови глава Этериуса.
— Именно! Мы конечно занялись этим вопросом, пробили ip адресс, но ничего существенного. Обычное кафе с бесплатным интернетом. Более сотни посетителей в день. Никто не помнит кто заходил и когда…
— Что за письмо?
Сир Барк протянул Верховному распечатанный лист бумаги.
— Уж не обессудьте, но пришлось его прочесть, — командующий гвардией потупил глаза и опустил их в пол.
Дорогой папочка! Это твоя дочь Мия! Наверное, ты меня считаешь давно погибшей, но это не так…Не знаю к твоему счастью или к горю. Я нахожусь в Черной Гавани и…Даже не знаю как сказать! Я там совсем не пленница. Эти существа, они покорили меня, убедили меня, что их вера в магию ничуть не хуже, чем вера в троих богов. Научили меня познавать и понимать окружающий нас мир. Будь уверен, я нахожусь здесь по доброй воле и взаимному согласию.
Не понимаю, как против них можно вести жестокую и бесконечную войну на истребление какую ведешь против них ты? Знай, в этой войне я на их стороне, но все же ты мой отец…И я тебя люблю, очень люблю…
Будучи на острове Тарту, мне удалось услышать один разговор, который будет тебе интересен. Это беседа господина Эна и нашего барона-инквизитора. Они планировали низложить тебя и захватить власть. Эна мне удалось нейтрализовать, а вот барон…Его тебе надо опасаться в первую очередь. Не стоит пытаться захватить Черную Гавань. Понапрасну приносить в жертву своим амбициям людские жизни. Этим он очень хочет воспользоваться!
Твоя Мия
P.S. Господина Эна можно обнаружить в проулке недалеко от ресторана «На набережной» на острове Тарту у отставного офицера ВКС. Не удивляйтесь, что он будет немного не в адеквате. Мне ничего не оставалось делать. Это и подтвердит правдивость моих слов. Люблю тебя, моя папочка.
— Что это за бред? — Верховный, дочитав, презрительно кинул бумагу на стол.
— Судя по тексту, то письмо от Мии, — невозмутимо промолвил Барк.
— Эту бумажку мог напечатать кто угодно!
— Но мало кто знает почту министерства ВКС…
— Глупости! Ты не знаешь возможности этих колдунов! Это попытка сорвать наше победоносное наступление! — глава Этериуса был явно очень зол.
— А если нет? Если Мия жива?
— Моя дочь мертва! — взревел Верховный, громко ударив по столу кулаком. Столешница испуганно заскрипела, а листок бумаги улетел на пол. — Моя маленькая девочка Мия погибла в форт Ноксе! Она мертва! Ее убили эти негодяи!
— А если это она написала? И Мия действительно у Магистрата?
Верховный неожиданно успокоился, оперся руками на стол прямо напротив Барка и посмотрел ему в глаза. Впервые, командующий гвардией ВКС заметил там отблески зарева безумия.
— Тем хуже для нее… — прошипел глава государства. — Потому что моя дочь погибла в форт Ноксе. И теперь у меня лишь Асалия!
— Я вас понял, — кивнул Барк и аккуратно прибрал с пола листок бумаги, спрятав его себе в нагрудный карман. — Не буду вам мешать…
Верховный глубоко вздохнул и отошел к окну. Лицо его вместе с шеей стали пунцовыми. Он сжал кулаки так, что захрустели суставы. Сир Барк медленно поднялся и направился к выходу. Клону не полагается эмоций. Он всегда сдержан и спокоен.
— Барк! — тот у самого порога оглянулся. Верховный выглядел абсолютно разбитым и несчастным. Неожиданно гвардеец ощутил, как что-то у него в груди шевельнулось и заныло. Это было новое и приятное ощущение. Он понял, что впервые почувствовал жалость. Жалость к своему командиру.