— Вы боитесь смерти?
— Тебе не кажется, что называть на вы человека, которого только что поцеловали в губы несколько некрасиво…
— Извините…
— Извини, — снова поправил ее Кассель, — смерти я не боюсь, боюсь глупой смерти.
— То есть умереть за свою страну, по-твоему, глупо? — вскинулась Мия.
— Моя страна — это там, где мои близкие…А Этериус я перестал считать таковым, как только меня по ложному доносу посадили в Ледяной Острог.
— Ты сидел? — изумилась Мия.
— По ложному доносу. Долгая история…Что с моей командой?
— Она вся погибла, — девушка погрустнела, вспомнив сладко-приторный запах погребального костра, — я сожалею, но это война…
Лицо Родрика изменилось. Он стал серьезен. В глазах читалась скорбь по убитым товарищам. И она была настолько искренняя, что Мия захотелось его обнять. Странно, она никогда не испытывала ничего подобного. У нее, конечно, были интрижки с парнями в институте, за ней даже ухаживало молодое подающее надежды дарование с физмата, но в нечто большое это не перерастало, и никогда такого щемящего чувства в груди не было.
— Впрочем, один остался жив, — поправилась девушка, кокетливо откинув прядь волос со лба.
— Кто? — тут же спохватился Кассель. Глаза его загорелись надеждой.
— Некто Сорос Грин…
— Старина Сорос… — Род улыбнулся, и на душе Мии потеплело. — мне надо его увидеть…
— Боюсь это нереально…
— Прошу…
— Меня зовут Мия.
— Мия…
— А тебя?
— Родрик… — его глаза оказались прямо напротив ее лица, единственное, что о них Мия потом могла вспомнить, это то, что в них можно было утонуть.
— Я попробую что-то сделать для тебя, поговорить с советом.
— Пожалуйста…
— Свидания окончено! — за спиной молодых людей появилась Риана. Она несла длинный поднос, на котором в строгом порядке были расставлены какие-то баночки и склянки с колбами, наполненными разного цвета жидкостями. — Больному надо отдыхать, моя дорогая. Можешь прийти завтра…
Родрик взял ее ладошку в свою руку. Его кожа была теплой. Голова у Мии закружилась. Слегка прижал в знак прощания.
— Я очень на тебя надеюсь…Мия…
Девушка лишь кивнула, поймав взгляд Рианы, которая со своим эльфийским богатым жизненным опытом понимала чуть больше, чем аспирантка археологического института.
Мия развернулась и пошла прочь из Зачарованного леса. На губах ее блуждала довольная улыбка, а сердце выбивало бешенный ритм румбы.
Из-за деревьев появилось лицо Элендила. Он настороженно провожал взглядом Мию. Прикусив нижнюю губу, он с ненавистью глядел на лежащего под дубом Касселя, над которым колдовала эльфийка.
Девушка зашла в зал мудрости. Ей не терпелось поговорить с Василевсом. На лестнице ее встретил Черный кот, поласкался о ногу немного, мяукнув, попросился на руки. Наполненная необычным чувством легкости, Мия легко уступила его просьбам. Холодный камень приятно холодил кожу. Шершавые усы коснулись ее ладошки.
— Вот так вот бывает, дружище, — проговорила она, вбегая в зал мудрости, где за длинным обеденным столом сидели и пили чай Василевс с Иденом. Черный каменный кот, завидев хозяина, тут же покинул руки Мии и запрыгнул к магу на колени. Ласково заурчал.
— Может чайку, девочка моя? — спросил предупредительно Василевс.
— Я пришла поговорить…
— О Касселе! — добавил за нее маг. — Мне доложили, что ты была у него…
— Он хотел бы повидаться со своим другом, этим Грином…
— Боюсь, что это невозможно, дорогая. Родрик штурмовик ВКС Этериуса — офицер. Ему верить нельзя тем более отпускать свободно гулять по Черному замку, — Василевс с наслаждением хлебнул из высокой кружки чая.
— То есть Сорос Грин свободно шатается по пределам замка, а раненному парню этого сделать нельзя? — чувство легкости у Мии куда-то испарилось. Она была зла. В своей жизни она ненавидела немного вещей, одной из них была несправедливость.
— Сорос Грин доказал, что он лояльно относится к нам. Он сидел в Ледяном Остроге по ложному навету. В штурмовики пошел из-за того, что твой папа пообещал свободу всем, кто вступит в ряды ВКС. При первом случае хотел сбежать. Не запятнал себя убийством никого из наших братьев. К том же неплохо себя зарекомендовал…
— Это он вам рассказал? — гневно сверкнула глазами Мия. — Если трусость назвать не запятнал…
— А вот Родрик твой, — перебил ее Василевс, — кадровый офицер — его всю сознательную жизнь учили убивать отступников. Таких как мы… Выпускать его из Зачарованного леса была бы делом по меньшей мере неразумным только из-за того, что он смазлив на мордашку…