Раздался щелчок, будто кто-то в ладоши хлопнул. Тут же в зале вспыхнуло несколько свечей. Верховный прильнул к стене, нырнув в тень. По широкой каменной лестнице спускалась молодая девушка с длинными светлыми волосами почти до пояса, голубыми кукольными глазами и острыми эльфийскими ушками. Она что-то напевала себе под нос и по сторонам не смотрела.
Правитель Этериуса плотнее вжался в найденную им нишу и ощутил, как сел на что-то круглое, ребристое и холодное. Это что-то вдруг резко сделало движение вверх и мяукнуло. Верховный шарахнулся из темноты с испуганным ревом, еще слишком свежы были воспоминания о монстрах, встреченных на болотах.
Девушка обернулась.
— Вы кто?
Он попытался броситься на нее, чтобы успеть закрыть рот, дабы она не подняла крик и тревогу, но та оказалась ловчее. Легким движением она ушла с траектории броска Верховного, выхватила из-за пояса жезл с сапфировым наконечнеиком, с которого вдруг сорвалась тонкая еле заметная сеть, окутавшая верховного с ног до головы. Он зарычал, закричал, забился, пытаясь ее сорвать, но едва он касался сети, как она загоралась ярким огнем и обжигала пальцы. Затылок обожгло, правитель Этериуса ощутил запах паленой кожи и горелых волос.
На шум выбежало несколько человек. Первым в зал ворвался мужик в длинном смешном колпаке, кое-как накинутой на плечи мантией. Следом из потайной двери коротышка, обвешенный холодным оружием, как новогодняя елка игрушками.
— Ариана! Что случилось? — закричали они одновременно. Потом повернулись к нему, который лежал, будто дикованная зверушка в клетке. Ему хотелось выть от бессилия и злости, что не удалось добраться до флакона.
— Да вот, Велкиий магистр, хотела сходить на кухню к домовым, да гостя встретила, — эльфийка указала жезлом на Верховного.
Василевс с Тори сделали несколько шагов к пленному, чтобы получше его рассмотреть. Когда свет факела осветил лицо правителя Этериуса, гном довольно присвистнул.
— Какая встреча, дорогой Верховный… — с улыбкой проговорил Василевс.
— Папа?! — на ступеньках лестницы стояла Мия, в домашнем халате, расстрепанная и сонная. Она быстро сбежали вниз. — Откуда? Как ты? — забормотала она, спросонья не понимая явь это или сон.
— Ариана поймала, — ворчливо буркнул Тори.
— Отец… — мия сбежала вниз по лестнице и подбежала к лежащему отцу. Мокрый, порванный костюм в болотной жиже, опухшее от укусов комаров лицо — он мало напоминал сейчас себя прежнего. Она коснулась ладонью его небритой щеки. В глазах ее появились слезы. Верховный дернулся, стараясь отстраниться, но обжег затылок, злобно зашипел.
— У меня есть одна дочь — Асалия! Как жаль, что я не застрелил тебя тогда в мобиле, предательница.
— Отец! — Мию сотрясли рыдания. Она заплакала во весь голос, размазывая кулаком слезы по щекам.
— Если бы я знал, то удавил бы тебя в детстве! — слова Верховного камнем падали на сердце девушки. Тори с Василевсом затоптались на месте, не зная что делать.
К Мии подбежала Ариана. Обняла за плечи. Уверенно отвела в сторону, шепча что-то на ушко успокаивающее. Верховный дернулся в сети, как зверь, попавший в ловушку.
— Это ты тут самый главный теперь? — он бросил уничтожающий взгляд на магистра, у ног которого свернувшись калачиком лежал черный каменный кот, на которого в темноте и сел правитель Этериуса.
— В подвал его, Тори, — со вздохом проговорил Василевс, — пристав охрану. Да и сеть Арианы снимать, думаю, не стоит.
Гном поклонился подхватывая под руки Верховного. Тот зашипел, но ничего поделать не мог. Магические оковы обжигали тело.
— Утром поговорим, — Василевс бросил на прощание взгляд на плачущую Мию и быстрым шагом покинул Зал Мудрости.
ГЛАВА 8
— Очень туго, — Барон повел красной толстой шеей и поморщиля, — ослабь чуть-чуть узел, — попросил он сира Роберта, который повязывал ему галстук из красного шелка.
— Все будет отлично, мой дорогой, — Роберт ласково коснулся его плеча.
— Ты не думаешь, что мы зря объединили коронацию и свадьбу в один день? — Барон-инквизитор немного отстранился и посмотрел на воего любовника.
— Ситуация в стране трудная. Переворот, война с отступниками…Все это обескровило страну и бюджет. Думаю, люди не только поймут, но и оценят ваше благородство. И то что вы на праздненства не стали тратить лишних средств.
— Было бы неплохо, — ворчливо заметил Барон, — может тогда угомоняться эти чертовы партизаны! Что на этот раз?