— Раз устал, так нечего делать в питейных заведениях. — Делец хватанул добрую треть пивной кружки и, обтерев усы, продолжил. — Я пересяду?
Змей промолчал, пытаясь понять, чего хочет этот пронырливый старикашка.
— Да и с чего вам уставать ваша милость. Это тот, кто вкалывает с зари до заката домой тащиться, поспать, да отдохнуть. А вы сейчас, простите, не об отдыхе думаете…
— Так уж видно?
— Видно. Я большую часть своей жизни бездомным прожил. Бездомного зараз чую.
— И что же мне сейчас нужно?
Но ответить проныра не успел. Подскочивший подавальщик выставил на стол заказ Евлампия: кусок жареного мяса, с кровью; горку накрошенных овощей, мутный напиток и стакан крепкого пойла.
— Я выпью? — И старикашка цепко схватил стакан дешевой сивухи и залпом опрокинул его себе в рот. Змей равнодушно пожал плечами и принялся есть. Мясо было жестковато, но в меру прожаренным и съедобным.
— Титом меня кличут здесь. Ныне столица бездомных не любит. Лютует наша тайная стража. Неспокойно нынче. Ты покушай и пошли, милостивый господин, здесь говорить и не стоит.
— Куда? — Змей с большой неохотой оторвался от еды, чувствуя, что возможно придется просто прирезать докучливого говоруна.
— Где переночевать сможешь без опаски. — И старик вдруг одними губами прошептал: «Для вас есть письмо из Мельна, если конечно интересно…»
— Договорились. — Наемник предпочел рискнуть, полагая, что выгадает больше, чем сможет проиграть. Этот трактир входил в число названных аббатом Корлеусом для возможной односторонней связи.
Уже выходя из трактира, Евлампий скорее почувствовал, а потом и увидел, как из сумрака улицы к входу выбегают многочисленные стражники, охватывая трактир двойным кольцом оцепления. Стража была вооружена щитами и копьями, а прочие имели еще и самострелы. Без излишней грубости, но достаточно жестко они обозначили линию за которую заходить было нельзя.
Командовал ими моложавый детина в добротных доспехах, с намалеванным на них символе Единого.
— Храмовник это. Со своими стражниками. Будут трактир трясти. Вовремя мы ушли. — Пояснил старикашка, перехвативший взгляд Змея. С тем и убрались. Немного пропетляв по кривым улочкам пригорода, спутники затемно вышли к одиноко стоящему дому.
Тут все и случилось. Навалившаяся волна неминуемой опасности заставил Евлампия резко припасть к мостовой. Над головой свистнул болт самострела. Тит, не отличавшийся такой проворностью, схлопотал второй и рухнул мешком на мостовую, подвывая от боли.
— Болван. — Звонкая оплеуха была хорошо слышна в ночной тишине. — Ты зачем старика подстрелил?
— Случайно вышло. — В ответе невидимого стрелка не было ни капли сожаления, только стремление избежать хорошей взбучки.
— Дорежь его. И труп первого обыщи. У одного какие-то важные бумаги должны с собой быть. — Голос старшего шайки убийц вновь раздался из подворотни, где притаились стрелки.
— Я мертвых боюсь. И обыскивать не буду.
— Дурак. — До притихшего наемника вновь долетела звонкая оплеуха. — Живых надо бояться, а не покойников.
Немного погодя, на свет, выкатился проворный чел, повадками напоминавший вора карманника и ловко подскочив к раненному старику вполне профессионально пырнул того острой заточкой. А потом без вскрика или резкого движения рухнул сам.
Евлампий, наблюдавший все это воочию, чуть было не выдал себя, когда из сгустившийся тени выступил форменный невидимка и попытался сам обыскать трупы.
Слитный залп двух арбалетов не смог даже зацепить его. Он буквально на глазах наемника перетек в тень и бросился в сторону панического выкрика: «Уходим». Это вновь поддал голос старший стрелков и подворотня, снабженная вторым выходом, опустела.
Почти сразу же после этого к месту засады вышел еще один воин. Это был телохранитель Чезаро Вальдека, с очень коротким именем — Лука. Внимательно посмотрев на тела убитых, он стремительно развернулся, и тоже кинулся в подворотню. Наемнику это напомнило, как породистая гончая берет след. Жертва была найдена и теперь остается только гнать ее.
Да так собственно и было. Трое несшихся сейчас сломя голову людей были по-настоящему объяты ужасом. Преследовавшее их нечто, могло быть чем угодно только не человеком. Два в упор выстрела из арбалетов не причинили ЭТОМУ никакого вреда. И теперь они неслись по ночной Столице, подгоняемые только одним безотчетным страхом. Преследовавший их, воин-невидимка действительно имел очень дальнюю степень родства с родом человеческим. Но догонявший его Лука не имел даже этого относительного сходства.