Кто-нибудь, один то обязательно, расскажет по доброте душевной хану или его ближним, о попытке прорыва с переправы.
Когда луна едва перевалила за условную линию полуночи, дружина стала споро собираться для решительного марш-броска. Практически без нареканий всего за два часа наемники снялись с лагеря и отправились в путь. К границе территории переправы, где их уже поджидало двое давешних кочевников на своих резвых лошадках.
Переговоры с кочевниками взял на себя на этот раз сам Евлампий. За ним могучей тенью высился Тагир.
Кочевники с уважением смотрели на эту внушительную гору живых мускулов, увешанных железными доспехами.
Порядок движения был определен просто. Первыми двигаются проводники со Змеем и Тагиром. Следом на расстоянии двух полетов стрелы остальная дружина.
В ночной мгле, где даже кочевники с их врожденным чувством ориентирования чуточку замешкались, отыскивая верный путь, и произошла подмена. Повинуясь командам своих предводителей, наемники через какое-то время стали замедлять ход, а потом просто повернули в другую сторону. Но чары демонесы, наложенные на амулет, спрятанный под кольчугой Тагира, этот маневр скрыли. Воссоздав из морока бестелесных теней и самой тьмы призрачную дружину, копирующую ушедший отряд полностью, вплоть то пылевого облака и звона доспехов.
Даже Евлампий, с удивлением отметил, что подмена произведена очень качественно. Отдалившись от границ переправы на достаточно большое расстояние Змей с неудовлетворением констатировал, что засады не было и в помине. Начинавшийся рассвет мог спутать планы наемника и рыцаря БЕЗДНЫ. Ведь восход солнца окажет губительное влияние на морок. И их придумка потерпит крах.
Но по мере дальнейшего продвижения авангарда мнимой дружины, проводники начали нервничать. Затем все больше и больше. Особенно нервничал второй кочевник. Тагир все прекрасно понявший, пальцем указал на крайнего справа и жестом показал наемнику — этот мой. Змей кивнул и, указав на левого, подтвердил, а этот мой.
Засаду первым увидел Змей. Точнее его тепловой сканер озарился всполохами, характерными для изображения тепловой картинки людей и лошадей. Не собираясь особо разбираться, кто предал, он чуть ускорился и своим волнообразным клинком в прыжке рассек горло кочевнику. Тагир отреагировал мгновенно. Ухватив за уздцы лошаденку своего кочевника, он могучим ударом кулака в область диафрагмы оборвал его жизненный путь. Лошадь недовольная таким грубым обращением, попыталась встать на дыбы, и громка заржала.
И в тот же миг почти безмолвная степь взорвалась воинственными криками сотен кочевников.
Туча стрел обрушилась из-за засады на бестелесную дружину. Кочевники решившие использовать фактор внезапности, постоянно держались поблизости, маневрируя, выпуская сотни стрел, сыпавшихся как дождь. Снаряды их сыпались словно ливень, и когда наемник оценил кучность стрельбы, то невольно присвистнул. Выходило, что не нашлось бы участка в четыре на четыре стопы, в котором бы не было торчавших оперений стрел.
Но заклятие морока оказалось не только обманкой, в свои чары сиятельная леди Ди вложила и маленькую толику боевых заклинаний.
Едва прекратив обстрел, сотни степных воев ринулись в атаку, бестелесное войско контратаковало. Тени словно копья, вытянувшись и набравшие скорость, пронзали собой первые ряды степняков. Людей, лошадей, не обращая внимания на доспехи и охранные амулеты. Вой умирающих смешался с криками подбадривающих себя кочевников. Возникшей неразберихой сполна воспользовались Тагир и Евлампий.
И если рыцарь БЕЗДНЫ, огромный приметный работал как мясорубка. Методично крутя своим двуручным мечом, с одинаковым успехом перерубая лошадей и людей, то Евлампий включил максимальную скорость, на которую был способен. Его волнообразный кинжал был подобен фрезе на лесопилке. Из-за острой кромки лезвий клинка, помноженную на скорость наемника, выходили страшные по своим последствиям раны. Это были даже не порезы, а разрывы тканей до костей, перерубающие мышцы и сухожилия. В движении наемник превосходил кочевников вдвое. Пользуясь этим, Евлампий смело кидался в скопления степняков, убивая десятников или любых опытных бойцов, пытавшихся воодушевить или сорганизовать их.
— Демоны, демоны! — Наивные дети матушки природы, столкнувшись с необъяснимым, ничего другого предположить и не могли. Особо стойкие кочевники, убедившись, что к гиганту в доспехах не подступиться принялись его обстреливать из луков практически в упор. Вскорости, в облачении Тагира торчало до десяти стрел, при этом они ни сколько не беспокоили гиганта. Но так долго продолжаться не могло. Почувствовав, что теряет инициативу, рыцарь БЕЗДНЫ окутался черным магическим щитом, а под ним стал стремительно менять свою сущность, превращаясь в того, кем он был на самом деле, могучим и безжалостным убийцей.