Говоря о себе, — никогда не плевал на Первого. Но и не скармливал свои мизинцы Алтарному Некуморку. Держался не хуже господина Генерального Судьи с его всепрощающей индульгенцией от Его Преосвященства Патриарха Кошкина. Клянусь когтем Первого, эти их индульгенции были лучшим изобретением Церкви после ритуального вина.
«Внимание! Кто бы ты ни был, уважаемый ли человек, никчемный ли прощелыга. Остерегись! Миркон уже чует тебя. Его темная душа жаждет твоей смерти и вот уже гибельные щупальца древнего зла тянутся в само твое Я, поглощая свет Первого и оскверняя голодом…»
— Чертовы магги, — сказал я, пряча за пазуху фосфор. — Написали бы просто: «Миркон — 200 шагов». Или — «Осторожно Миркон».
— Осторожно, пугливые мещане! — сказал Рем, вытирая подошву мокасин о горбы корней.
— Думаю, это все-таки Некуморк, — заметил я отвлеченно.
— Тогда полезли обратно в кроны! — пыхтел Рем. — Что ты припал к этой табличке?
Он не понимал. Немудрено, я и сам не до конца понимал это. Миркон не терпит масок. Он не видит их. К нему можно подойти. Только подойти. Открыто. Не подбежать, ни подползти, и уж тем более ни в коем случае нельзя приходить к Миркону, прыгая по деревьям, как обезьяна.
— Дальше… только по земле, — зловеще проскрежетал я, сверкнув в темноте глазами.
Рем молча пнул мне под коленку.
— За что? — просипел я сквозь зубы.
— Не знаю, — пожал плечами Рем. — Считай это вдохновением. Некуморки ведь кусаются гораздо нежнее, да Престон? Змеев придурок…
Насколько я понял, это было проверкой.
Только не такой проверкой, как в старинных легендах. Обычно рыцарь идет по некой прямой, а ему на голову сыплются испытания, одно лучше другого. Потом происходит взвешивание, подсчет баллов на вскинутых табличках, и, — поглядите только — на нашего рыцаря ниспадает благодать. Или падает плита.
В случае с Мирконом происходит нечто совершенно иное. Тут тебя не оценивают, никому и даром не нужны головоломки с цветными огоньками или кнопками в стенах. Просто ты что-то теряешь. Порой ты даже сам не знаешь, что именно, но факт утери неопровержим. Это может быть что угодно. Можно потерять медяк, а можно лишиться разума. После моей первой разведки, я с ужасом понял, что забыл, как выглядит мое давно покинутое поместье.
— Престон, держись рядом, дери тебя Хладнокровный.
— Рем, — сказал я шепотом.
— М-эа?
— Ты что, совсем не боишься?
— Чего?
Вокруг нас, в сумеречном сиянии кристаллов, зловеще ворочалась, учуявшая нас фауна, которая не нападала лишь потому, что, похоже, была приятно удивлена нашей опрометчивостью. Да, это было самоубийство. Вполне осознанное, расчетливое, не лишенное благородства самоубийство. Именно ночью, только по земле, различая в туманной плеве восстающие долговязые силуэты.
— Ну… Я не знаю из чего выбрать. Некуморков. А? Что скажешь? Огромные вонючие некуморки! Ого. Во-от с такими клычьями! Прямо с плаката «ОСТОРОЖНО ЛЮДОЕДЫ».
— Черта с два, все некуморки здесь давно уже прикормлены, — зевнул Рем. — Они привыкли к грибникам и детишкам. Давно разучились охотиться, клянусь Первым.
Силуэты тянулись за нами, мелькая на флангах ломанными линиями, выдавая себя прерывистым возбужденным клокотанием. Некуморк — это паршивый зверь. Слишком умный. Церковь официально нарекла их Когтями Хладнокровного. Обычно эти горбатые злыдни ничем не отличались от разбойников. Им по силам было разработать план штурма небольшого каравана защищаемого арбалестчиками и инфузерами. Мечники в расчет не принимались, Некуморкам они, наверное, казались грибниками. Во всяком случае я еще не видел мечника, способного удержать даже детеныша некуморка. Детеныша… Кости Первого, бывали случаи когда фехтовальщика убивала половина животного. Верхняя, нижняя — всякое случалось. Наемники — веселый и общительный народ, горазды были поговорить на эту тему. А я не дурак был послушать.
Надо ли говорить, что одно дело — слушать, подперев подбородок кулаком, когда в руке у тебя почти полная кружка пива… Ныне я видел, — впервые столь близко и явно, — эти согбенные двухметровые тени, а в руке у меня была лишь рукоять моего однозарядного инфузера. Я бы сейчас предпочел держать почти полную кружку пива. Во всяком случае, от нее было бы куда больше проку.