Сделать так, чтобы той статуэтки никогда не было.
— Теперь вы должно быть озабочены тем, как выбраться отсюда. Так? — мрачно прохрипел Олечуч.
— Хочешь нам помочь? — спросил Рем.
— Помочь? — Олечуч глухо хохотнул. Он уже почти закончил экипироваться, и вид теперь являл весьма пугающий. Доспех болтался на нем как железная гирлянда. Теперь Олечуч не только постоянно взизгивал «кия!», бормотал и хрипел, он еще и гремел как рота латников.
В довершение он натянул на голову шлем, закрыл лицо сплошным щитком с глазницами, и теперь опознать в нем маниакально-одержимое местью чучело было делом не простым. Лишь внимательно присмотревшись, можно было заметить, что в глазницах мелькают черные линии на белом фоне. Апофеозом был эпический полуторный меч, похожий на рельс по которым ездят вагонетки в шахтах. Лезвие его, после долгих мутаций, приобрело вид безобразной пилы, покрытой чешуйчатыми роговыми наростами. Мне он выбрал неплохой, круто согнутый лук (о тетиву не порежешься?), похожий на драконий рог и колчан копошащихся стрел. Также он нахлобучил мне на голову шлем с венцом в виде орла. Шлем довольно долго курлыкал, топтался по моей макушке, умащиваясь.
— Нет, я не буду вам помогать. Вы поможете мне. Разумеется, не просто так. У-кха! Не просто так. Горы золота в моем подземелье. Кости. Кости, кости, кости. А ты помнишь его? Этот гнусный голосок. Хохолки в ушах. Никогда не видел столько волос в ушах… Кья! У меня есть понятье чести. Если мы выберемся отсюда, я верну долг. Договорились? Да? Нет? Кья! Надо узнать. Они согласятся, вот увидите.
Рем осклабился и посмотрел на меня. А что тут можно ответить? Это чучело было на голову выше меня, на нем теперь были непробиваемые латы, оно легко удерживало в руках почти полцентнера закаленной маггией стали, и оно явно больше не собиралось тут оставаться.
— Ты знаешь, кто у нас главный? — спросил я.
— Ты?
— Да. Когда меня нет, или я невменяем, главный — Рем.
— А когда меня нет, или я не вменяем, слушайся мою задницу, — подхватил Рем.
— Твою задницу, — уточнил Олечуч. — Ты уверен, что она не будет злоупотреблять своей властью?
— Я ей полностью доверяю, — заверил его менадинец.
Предполагалось, что, раз в этом конце сокровищницы входа в основные помещения не было, нам предстояло найти его где-то дальше, в пустынных владениях Проглота. Олечуч осведомился каким образом мы попали внутрь. Я рассказал. Олечуч, помолчав, предположил, что обратно таким образом выбраться уже не удастся, потому что никакой винтовой лестницы там больше нет. Я удивился его пророчеству, но страшно сказать куда полезли мои глаза, когда я увидел, что почти на уровне с нашим люком, мрачно и недвижно стоит пучина той самой пены, которая ползала по перилам. Она полностью затопила путь нашего отступления.
Рем бросил в люк камушек. Не успел тот коснуться поверхности пены, как тоненькие черные щупальца оплели его и утащили вглубь.
Рем был откровенен:
— Я лучше заживу здесь с Проглотом, чем полезу туда.
— Я знаю, кто может помочь, — сказал Олечуч.
Я сделал рукой приглашающий жест.
— Здесь есть странная сущность. Страшная. Что-то вроде огромного колючего шара. М-м-м… Да, только тише. Это очень сильная сущность, единственная, которую я мог видеть сквозь стены.
Вохрас, — звякнуло у меня в голове.
— Ты видел его? — переспросил я.
— Да… Уок! Удар с разворота, должен быть четким. Точно в челюсть. Оружие востока. Кия! Мы можем попытать счастья с ним. Быть может, удастся одолеть его. Заставить вернуть все, как было.
Олечуч был, несомненно, полезным приобретением. Он многого натерпелся от всяких мастеров в кимоно, и теперь, приобретя в результате мутаций сознание и физическую мощь, мог послужить неплохой стенкой между нами и некоторыми неприятными обстоятельствами. И первым таким обстоятельством в нашей новой истории был Проглот.
Проглот медленно, шаркая и подволакивая задние лапы, выполз на свет и уставился на нас зеленоватыми бельмами. Более всего он походил на разбухший от влаги мешок с тряпьем. Ушей у него не было, а то, что я поначалу принял за бельмастые глаза, было не чем иным, как двумя драгоценными камнями, которые вылезли у него на морде как фурункулы. И вообще весь он был покрыт своеобразной сыпью из бусинок, камушков, монеток, торчали как иглы статуэтки, а сквозь шкуру на правом боку можно было явственно различить картину с неким бородачом. Пасть у Проглота была великим органом, сродни гигантским мускулам древних монстробойцев, или крыльями птицы Рух. Мне показалось, что половину этого бледного животного, размерами напоминающего крупного тюленя, составляла именно пасть.