Проглот неторопливо облизнулся.
— Вы что, шутите? — воскликнул Рем. — Да мои носки опасней его раз в двадцать!
— Для нас, да, — прошелестел Олечуч. — Он не собирается нападать. Мы ему нужны, для поиска новых угодий. Пойдемте, нужно найти выход. Укх-ма!
Мы прошли мимо застывшего монстра, он лишь проводил нас поворотом морды. А потом вдруг приподнялся на лапах и побежал за нами, вихляя всем телом как игуана.
Достигнув противоположного конца сокровищницы, мы сразу увидели грубый, но надежный рычаг на стене. Олечуч с натугой опустил его вниз и… ничего не произошло. Стена осталась стеной. Она не съехала, как учтивый Путевой камень внизу. Даже не дрогнула. Ровным слоем лежала не потревоженная пыль, клоками тянулась нечистая паутина.
— Может механизм поломался? — прикинул Рем.
— Было бы некстати… — досадливо промолвил я.
Между нами, возбужденно фыркая, булькая и клокоча, промчался Проглот. Он мчался прямо на стену. Не затормозил. И… Ударом головы развернул этот блок стены по вертикальной оси, проскользнув в образовавшуюся щель.
— За ним, — сказал я.
Глава 6
О полезных свойствах круга
«Круги! О, круги, господа, это прекрасно. Как я люблю эти прелестные идеальные окружности!»
Жук не двигался.
Четвертый смотрел на него, раздумывая. Его пепельные глаза уставились в одну точку.
Жук не двигался уже довольно долго, и это само по себе не было чем-то необычным. Но лишь тогда, когда жук сидел на карте. Когда он был там, это всего лишь означало, что Серый где-то затаился. Быть может, устраивает содомию в каком-нибудь борделе или промывает желудок в трактире. Там где сидел жук — сидел и Серый.
Четвертый шевельнулся. Взгляд его расфокусировался. Двумя пальцами он перехватил жука поперек брюшка, снял со своего рукава, и поставил на карту Авторитета, расстеленную на столе. Жук постриг усами. Потом нехотя пополз куда-то в сторону Долины Аблаков… Остановился. Четвертый затаил дыхание. Но жук приподнял щитки на спине, порхнули прозрачные крылышки, и он, сердито гудя, приземлился Четвертому на макушку.
— Та-а-ак, — протянул магг.
Он щелчком сбил жука с головы. Тот угодил в блюдо с корешками, и принялся там пировать, грызть незаслуженное угощение.
Хотя, почему незаслуженное? — спросил Четвертый у самого себя. Ведь честное и трудолюбивое насекомое предоставило неопровержимое свидетельство. Поведение жука было бесспорным доказательство того, что Серый сейчас находиться в месте, которое экранирует сигналы клейма.
— Все-таки, п-пролез негодяй, — констатировал магг с легким удивлением в голосе. — Н-неужели еще и вылезешь?
Нет, не зря он пометил этого сухолюда личной печатью между лопаток. Тот сразу показался ему заряженным. То есть, источником странной силы, которую некоторые называли нигиломантией. Это был редкий вид пассивной магии, которая могла изменять реальность вокруг носителя. У этого коротышки Тан-Тарена, она проявлялась не слишком явно, но была стабильной. Четвертый провел над сухолюдом множество опытов: оставлял в опасности, травил ядами, сбрасывал с высоты. И каждый раз, если что-то, любая мелочь, могло помочь Тан-Тарену, так и происходило. Четвертый старался не переусердствовать, так как у нигиломантии были свои границы. Это была скорее развитая удача, чем настоящая сила.
И вот теперь это мистическое везение помогло сухолюду забраться в единственное место ядом с Гиганой, где его нельзя было отследить. Зря его отпустил, — подумал Четвертый. С другой стороны, изменения в его силе нужно было изучать именно в «дикой природе». Чтобы потом выловить снова и проверить, как сильно сухолюд эволюционировал. Да и кто мог подумать, что Миркон преклониться перед этим разгильдяем.
Четвертый оставил жука в покое, подошел к стеклянной тумбе на которой лежал человеческий череп. Постучал по его макушке. Некоторое время ждал ответа, потом постучал снова, чуть громче.
— Да, — откликнулся череп далеким голосом. — Я слушаю.
— Эт-то я, Четвертый, — представился магг. — П-помните наше п-пари?
Над низовьем занималась заря.
Именно занималась. Постепенно и пугающе неотвратимо.
Обычно день наступал мгновенно: ярко-зеленое свечение накрывало спящие деревни, словно кто-то говорил «оп-ля». И можно было сеять, пахать, выгонять моховых вшей на луга и ковать пуговицы. А потом так же внезапно, словно оскользнувшись на банановой кожуре, на город падала тьма, и только благодаря системе светящихся гнилушек и ручных светляков, можно было добраться до дому и принять заслуженный отдых.