Хтонид шевельнулся, закидывая правую ногу на платформу. Из всех блоков он единственный кому было тесновато в кресле вождя. Реверанс с некоторой опаской размышлял, что во времена выхода из Истока все мужчины стотри смотрели на мир с высоты двух с половиной хвостов. К сожалению, никаких графических свидетельств, с тех времен не сохранилось. Первые шаги Океанического народа служили только выжШышию.
— Тогда начнем совет с размышлений Хтонида, — кивнул Реверанс. — Прошу вас, дорогой.
Вождь Красных Касаток поднялся. В зале Управления вроде бы стало темнее. С фигурой Хтонида не справлялась даже нетьма.
— Согласно вашим рекомендациям, Жрец, наша разведка неустанно патрулирует западные берега континента. Обнаружилась вражеская активность. Хубернаторы, кажется, начинают поддаваться давлению Гротеска. Они значительно укрепили свои порты и увеличили флот за счет сокращения расходов на предметы роскоши. Кроме того, они закупают у менадинцев фортовый гранит. Наши корабли разобьются об него в щепки.
— Менада, — вздохнул Реверанс. — Кстати о ней… Рика?
— Я старалась изо всех сил, мой Жрец, — преданно подалась вперед женщина в желто-синем комбинезоне, украшенном яркими плавниками рыбы-павлина. — Они утверждают, что нейтралитет у них цениться больше, чем еда. Однако, когда я просила прекратить торговлю с Авторитетом, они отказались, ссылаясь на бедность своего государства.
— Почему же они не принимают нашу помощь? — недовольно спросил Керан.
— Их вождь сказал, цитирую: «мы не умеем жрать невидимую рыбу, и тратить невесомое золото».
— Что это значит? — изумился Хтонид.
— Они в нас не верят, — просто ответила Рика. — Они все так же безнадежны.
— Не верят?! — вскочил Кейрон. — Ведь мы очевидная сила! Неужели они не видели воинов миссии?!
— Спокойно, — повел рукой Реверанс. — Все гораздо сложнее и одновременно проще. Менадинцы не верят в Твердые Воды не из-за предполагаемой уязвимости перед Авторитетом. Они не верят, что мы существуем. Мы для них, за пределом вероятности. Их самобытная религия говорит о том, что примерно после пятьдесят третьего меридиана начинается безжизненная верхушка планеты, которая служит домом светозверю. Туда он уходит на ночь и на время Тьмы. Они также считают его неодушевленным предметом. Чем-то вроде облака очень горячего газа. Его жар выжигает все вокруг на многие мили. Они вполне серьезно верят в то, что вода стоит стеной там, где кончается жар светозверя. Под этой стеной, как раз после пятьдесят третьего меридиана, начинается кость земли. Таким образом, мы просто не можем существовать. Они думают, что мы обманщики. Я надеялся, что обаяние Рики что-нибудь изменит, там, где не помогла даже моя маггия. Что ж.
Кейрон хохотал, царапая пальцами бока.
— Жалкие дикари, — мрачно сказала Глена.
— Жалкие дикари, которые добывают второй по прочности камень в обитаемом мире, — поправил Хтонид. — Я продолжу, Жрец.
— Да, конечно, извини, что прервали тебя.
— Как я уже сказал, расположение сил складывается не в нашу пользу. Даже, если мы нападем во время Тьмы, Круг Хубернаторов сможет здорово потрепать Шлейф. Существует угроза полной остановки. Мы используем нестальные жилы, которые нашли в Истоке, но даже они могут не выдержать. Вероятность низка, однако и это противоречит воле Великого Терминала. Он ясно дал понять, что скорость — важнее всего.
— Разумеется, Хтонид, — кивнул Жрец. — У тебя, наверняка, уже есть, что нам показать?
Хтонид снял с пояса крошечный, по сравнению с его телом, тубус и, сделав несколько ощутимых шагов, передал его Жрецу.
— Мы впятером и наши капитаны успели обсудить его, — сказал он. — После множества поправок, он выглядит уже не настолько самоубийственным, как было в самом начале. Во всяком случае, Кейрон уже почти не смеется, а это — добрый знак. Слово за вами, Жрец, и бесконечной мудростью Основного Терминала. Кроме того, вот данные о численном составе.
Хтонид, слегка склонив голову, отошел назад и лязгнул по креслу.
Реверанс просматривал карту, выполненную на плотном пергаменте. То, что он увидел, заставило его незаметно для всего мира нахмуриться. Эапад Зрачкового Континента щетинился скалами. Все, хотя бы относительно, подходящие места для высадки, охранялись фортами и гарнизонами, которые строились и укомплектовывались на деньги всего Авторитета.
Судя по пометкам Хтонида, новая точка входа начиналась где-то у основания неприступных скал.
— Представляю, что там было вначале, — сказал он, поглядев на вождя Касаток.
— Это решение далось нам нелегко… — начал было Хтонид.
— Я не договорил, — неожиданно жестко прошипел Реверанс. — Ваша самоотверженность похвальна, но Основной Терминал не позволит половине флота остаться на скалах. Нам нужной найти лучшее решение. Хватит бесполезных штурмов побережий. Нам нужно нанести удар сразу в сердце.
Блоки не могли покраснеть. Вместо этого до реверанса донесся скрежет зубовный.
— Есть еще один вариант, — проговорил Хтонид. — Он еще более сумасшедший, чем первый, но сохранил бы множество жизней. Наших жизней. Его предложил Кафрай.
Реверанс перевел взгляд на вождя отсека Мудрых Черепах. Тот глядел перед собой ледяными камушками. На борьбу с природой уходит много сил. Кафрай отжил свое не меньше сорока нерестов назад, но все еще прятал свою душу в боевом скафандре. Он до сих пор передвигался самостоятельно, но делал это так, словно время вокруг него замедлялось. Глубокая старость, изранив об него десны, наконец, уступила место какому-то совершенно новому состоянию, которое наводило на мысли о пирамидах, формалине и тяжелых саркофагах.
— Кафрай, изложи нам свою идею! — проорал Хтонид.
На лицах остальных блоков мелькнула боль.
Маленькая костлявая голова на жилистой шее, чуть дрогнула, прячась за железный воротник.
— Слова твои таинственны, — приглушенно проскрежетала торчащая лысина. — Тянусь за смыслом, но ускользает он, тонет там, где света нет. Пузыри.
— Не слышит ничего, — констатировал Хтонид. — Кафрай!
Реверанс почувствовал, как его ушные впадины попытались зарасти чешуей.
— Расскажи! Что! Ты! Предлагаешь! По поводу! Берега!
Над воротником показался хрящ, который некогда был носом.
— Просит Жрец?
— Да!
— Я скажу. Широка гряда скал. Они ползут. Затмевают. Бросаться на них не годится. Половину растеряем там, где не должна пропасть и четверть. Есть выход. Марлей.
— Марлей? — Реверанс попробовал воздух. Привкуса безумия не было. — Тот самый Марлей? Ваш… Наш бог?
— Он должен ударить хвостом! — улыбаясь рваными губами подтвердил Кейрон.
— И тогда поднимется волна, которая смоет все прибрежные форты и укрепления, — пропела Риока.
— Не все, — возразил Хтонид, снисходительно поглядев на прекрасную предводительницу Поющих Дельфинов. — Но расчистит вход. Главное показать Марлею в какую сторону бить.
— И что, есть идеи, как можно заставить его сделать это? — не веря своим ушным впадинам, поинтересовался Реверанс. Он никогда не был силен в звероукротительстве. В этом смысле, Реверанс, пожалуй, уступал даже погонщикам скота.
— Кафрай! — позвал Хтонид.
Голова живой мумии снова нырнула вниз.
— Как! Нам! Призвать! Марлея!
— Есть слабость. Божественная слабость. Во тьме живущий — пресыщен чернотой. Всплывая на поверхность — видит лишь голубое небо. Синь и сажа. Больше ничего. Примани его цветом… Оттенками… Пестрой… Картиной…
Голова Кафрая полностью скрылась в нагруднике.
— Это план? — уточнил Реверанс, надеясь, что ему возразят.
— Да.
— Что-то вроде того…
— Истинно так.
— Мы должны рискнуть.
— Х-р-р…
— Ах-ш-ш-шс-с, — вздохнул Реверанс. — В истории были случаи, когда кто-то пытался это сделать?
— Нет.
— Вроде бы нет.
— Не припомню.
— У кого хватило бы сил?