— О, Первый. Олечуч. О-ле-чуч. Парень со скатертью.
— Он зашел вместе со мной, — проговорила она нараспев. — Туда. В шате-е-ер. Давайте вернемся в шатер. Я хочу в шатер.
Я в ужасе посмотрел назад. Кальянная словно замерла в моих глазах, под невидимой лапой рока. Через несколько секунд раздался первый вопль.
— Слишком поздно, — сказал Рем, заложив руки за голову.
— Первый сохрани, — прошептал я.
Лопнули веревки, — воющий шатер потащился в нашу сторону, на ходу теряя людей, которые выползали из него, словно пчелы из окуренного улья. На его месте остались разбитые башенки кальянов и скрученный в узел ковер с верещащим хозяином. Через десяток метров шатер упал, сложился округлой гармошкой. Дым вязким, тяжелым облаком вырвался на свободу. Ветер разматывал это облако как спутанную пряжу.
Под тканью поднялась одинокая фигура.
Она медленно побрела к нам, волоча за собой все сооружение.
— Зачем? Зачем ты это сделал?
— Это лучше, чем скатерть, — пробубнил Олечуч. — Теперь мне совсем не страшно. Кия! Страха нет, пройди по углям, Хин Хо. Кия!
Я в изнеможении опустился рядом с хихикающей Кирой.
— Ты дашь мне еще дыма? — спросила она, с надеждой обнимая меня за плечи.
— Первый помоги, мы тут трех часов не пробыли, а уже сожгли постоялый двор, разрушили кальянную и подсадили дочь Реверанса на дым, — подытожил я.
— Великий Вохрас? — окликнули меня.
— Нам очень жаль, — начал я монотонным голосом, — все случившееся не более чем досадное недоразумение. Уверяю вас, больше такого…
— Старший хранитель публичных обычаев Рорх, — перебил меня стотри, заходящий во фронт.
Его грудь украшала крестообразная перевязь с большой буроватой морской звездой в центре.
— Это ваш зверь?
На его плече недовольно извивался Проглот.
-..! — рявкнул он, увидев меня.
— Да, мой, — нехотя подтвердил я.
— Когда мы нашли его, он на наших глазах съел один памятник и две корзины с крабами, — четко называя цифры, сообщил стотри. — Как оказалось позже, еще раньше он успел разорить четыре склада, развалил погрузчик и выпустил из загона моржей.
— Это все? — спросил я.
— Пока неизвестно. Было заявлено о пропаже нескольких девушек. Но причастность к этому вашего зверя пока не доказана.
— Приятно слышать, — покивал я.
— Вам нужно тщательнее следить за вашим зверем, великий Вохрас.
— Это точно.
— Если бы не покровительство Жреца, вам пришлось бы ответить по всей строгости обычаев.
— Это очень несправедливо по отношению к обычаям, — вставил Рем.
— Вам выноситься предварительное предупреждение.
— Предварительные предупреждения — самые лучшие, — не унимался Рем.
— Надеемся на ваше понимание и разумность.
— Несомненно, учту это, — сказал я, понимая, что, скорее всего, лгу.
— А что с дочерью Жреца? — спросил напарник старшего хранителя Рорха, находящийся позади меня. — Она что, накурена?
Рем моментально воспользовался стандартным контрзаклинанием:
— Она сделала это по собственному желанию!
Рорх посмотрел на своего напарника и покачал головой. Языком выразительно мигающих век, он что-то сообщил ему, а потом аккуратно положил Проглота передо мной.
— Доброго дня, — произнес он, уходя.
— Добро! — весело закричала Кира.
Когда стихли шаги хранителей, я медленно, медленно, медленно выдохнул. Потом так же медленно поднял взгляд на Проглота.
-..! — сморщился зверь.
Под передней правой подмышкой щелкнула маленькая крабовая клешня.
— Наелся? — яростным шепотом спросил я.
— …
— Бонгор!
-..! — Проглот завалился на спину и поднял вверх лапы.
Это было еще не все. Минут десять мы с Ремом вытаскивали Олечуча из-под шатра. Потом долго приводили в чувство Киру сидя в Золотой Струе. Рем отпаивал ее крепким сладким чаем и опасливо подсовывал тарелки с едой. Кира жадно ела, вбрасывая пищу под паранджу. Я пытался вызвать Цыпленка, — не получалось. А без него я управлял маггией не лучше, чем кошка — фарфоровым сервизом.
— Как же голова болит, — шипела Кира.
— Сначала всегда так, — успокаивал Рем. — После второго раза легче будет.
— Рем! — отвлекался я.
— Будет-будет.
— Я столько всего съела. Никогда так много не ем. И такого.
— Все впрок пойдет.
— Цыпленок, покажись!
Люди вокруг нас нервничали. Я позабыл объяснить, почему в месте, напоминающем болото, кишащее голодными пиявками, к нам за все это время так никто и не привязался. Несмотря на то, что Кира напоминала дорогую блесну для щук и привлекала уйму нежелательного внимания.
Так вот, мы были в совершенной безопасности, потому что Олечуч снял шлем и вонзал себе в голову длинные стальные спицы. Эти спицы крайне напоминали то, чем обычно прокалывают свое лицо некоторые франтовые пираты. Они явно раньше кому-то принадлежали. Что ж…
Головорезы в Золотой Струе наблюдали за этим как загипнотизированные обезьяны. Подрагивали кадыки. Скрипели гнилые зубы.
— Надо убираться отсюда, — сказал я, оглядевшись. — Хватит на сегодня прогулок.
Рем поглядел на меня и спросил жестами:
«Уверен?»
«Первенец знает все. Не знаю, смогу ли расколоть. Попытаюсь», — ответил я.
Сухолюд покивал.
Я не знал, насколько Реверанс будет со мной откровенен. И собирался в Исток со смутным планом: попытаться разговорить первенца, или послушать кого-нибудь из его приближенных, а потом… Гм. А потом сбежать. Да. Как-нибудь.
— Ты как, принцесса? — спросил Рем, одобрительно глядя на Киру.
— Все… — она тихонечко рыгнула. — Простите, пожалуйста. Все хорошо. Да, нам лучше уйти. Отец велел быть в Истоке к вечеру.
— Матрас, ты закончил?
Олечуч, не ответив, прошелся рукой по ежику торчащих спиц. Надел шлем — затрещала подбивка. Завернулся в скатерть.
— Тогда уходим, — я толкнул ногой Проглота, лежащего рядом.
Когда мы вышли из Карантина, Кира предложила взять в прокат несколько моржей.
— Прокат? — переспросил Рем.
— На время, — объяснила Кира. — Мы возьмем моржей на время, а потом они сами вернуться к смотрителю.
Рем изогнул левую бровь и осторожно спросил:
— А если их украдут?
— Украдут? — в свою очередь не поняла Кира.
— Ну да, — невинно поморгал Рем. — Возьмут моржей навсегда, и они никогда не вернуться к смотрителю.
Кира неуверенно провела рукой по животу.
— Такое бывает, — сказала она медленно. — Когда морж нужен на долгое время. Смотритель просто набирает новых животных. Но это случается крайне редко. В постоянное пользование моржей раздают на рынке.
— Клянусь Первым, да что не так с этими ребятами? — воскликнул Рем. — Как можно отдавать что-то бесплатно?! Это против человеческих правил! Против природных правил, Gahto hamacke! Это нарушает баланс!
— Баланс чего? — спросила Кира.
Рем в ужасе уставился на нее.
— Баланс Кармана, конечно! — взорвался он.
— Карман, это какой-то известный экономист Авторитета? — уточнила Кира.
— Карман, — Рем оттопырил складку жилета, в которой спал Виг, — это карман! Он не должен оставаться пустым. Если из него что-то пропало, ты должен восполнить потерю. Не сделаешь этого, — силы баланса жестоко покарают тебя. Окажешься в канализации быстрее, чем прелести из ночного горшка! Это, пожалуй, единственный закон, который я признаю.
— Видимо проблема в том, что у стотри нет карманов, — заметил я с улыбкой.
— И канализации, — добавила Кира. — Все отходы перевозятся на Остров Мусора.
— Именно поэтому этот народ безнадежен, — махнул рукой Рем. — Их даже народом не назовешь. Одно слово — община.
Езда на моржах — занятье для настоящих мужчин. Нужны кованные нервы и стальное самообладание, чтобы подавить ощущение нелепости происходящего. Морж перебрасывает свое тело вперед, наездник — подскакивает и клюет носом. Несется эта тварь, несмотря на размеры, почти так же быстро как игуана. В качестве седла — плетеное кресло с высокой спинкой и ремнем на грудь. Упряжи нет. Морж повинуется голосовым командам.