— Я говорю, скажи что-нибудь бодрящее.
— Что я должен сказать? Я тоже их убивал.
— Самое время извинится.
Сару задумался над словами, которые могли бы утешить двухметрового говорящего таракана из прошлого.
— Ну-ну… — пробормотал он. — Не стоит так переживать из-за людей. Нам многое невдомек. Лучше относиться к нам как к неизбежному злу. В конце концов, пока мы есть, бездельничать вам не придется. И вы здорово справляетесь, серьезно. Каждый раз, утром, люди во всем Авторитете замечают, что их кухни стали чище. А сколько настойчивости. Со всеми этими подливками и крошащимся хлебом, удивительно, что вы до сих пор не махнули на нас… лапой.
— Вы, правда, так. Думаете? — удивленно спросил Шыш.
— Ну, конечно. Все будет хорошо.
Сару пересилил себя и похлопал ладонью по хитину.
— Спасибо, — поблагодарил таракан, смущенно потеребив на ходу ус. — Это неожиданная. И очень приятная. Поддержка. Вот мы и пришли. Кстати.
В центре хранилища была оборудована небольшая площадка для изучения документов. Стандартные писчие столы, офисные стулья и стеклянная бутыль, застрявшая в привычном каменном основании с медным краником.
Бутыль была полной.
— Х-га-а! — просипел Купер В.
— Иди, иди, — разрешил Сару.
Перед поилкой тут же стартовал какой-то языческий обряд.
— Все документы. На центральном. Столе.
Шыш указал лапой на кипы желтых папок освещенных светодаром в стеклянном шаре.
— Вам еще что. Нибудь нужно?
Сару посмотрел по сторонам.
— А, какого змея, принесите мне кофе, сколько найдете.
— Со сливками? Сахар?
— Без сахара и сливок. Просто ядреного кофе с гущей на полчашки.
— Руш, Шхас. Кофе из кухонь. Автора.
Следующие пять часов, Сару провел над пыльными пергаментами. Прихлебывая кофе из собственных кухонь, он в какой-то момент поперхнулся им и больше не вспоминал о чайнике. Холодея от ужаса, не успевая чихать, он пролистывал страницы, переламывая ветхую желтизну, бросая прочитанное рядом со стулом. Бумаги эти тут же исчезали, кофе оставался горячим, — Сару не обращал на это внимания. Его голова становилось все легче и легче, у переносицы показались слезы. Сотни тысяч тон утопленного зерна, негласные моратории на развитие науки, десятки тысяч ликвидированных ученых, которые позиционировались как сектанты и преступники. Грандиозные акции по распространению невежества, ограниченности и пассивности. Обнищание культуры. У Акта Искусств даже нет своего тэна. Только министр-овощ, который сливает все финансирование на Почти Легальную Арену.
Это было невероятно. Совершенно необъяснимо. И жутко.
И все это сделал он. Подписи. Печати. Память.
Сару отшвырнул от себя папки и зашептал:
— Спокойно, спокойно, надо подумать. Надо решить все… Шу-у-уш!
— Да, мой Автор, — таракан выглянул из-за шкафов.
— Пусть принесут мне такие же архивы, но от предыдущих Авторов!
Одержимо потроша новые подвязки, Сару не знал, чего боится больше: того, что сможет защититься или что останется один… Он смог защититься. Они все занимались тем же самым. Душили Авторитет. Разлагали культуру и сгущали кровь. Сару взвыл:
— Шыш! Стонерестовые планы развития Авторитета! Их должно быть ровно пять!
— Точно так, мой. Автор.
Сару принесли пять драгоценных свитков в платиновых футлярах. Сару открывал их один за другим в порядке хронологической очереди, и тут же отбрасывал, становясь все бледнее. На третьем он не выдержал, схватился сразу за последний, и рывком открыл его. Лицо его приобрело оттенок лягушачьего брюха.
Белый, совершенно пустой пергамент. А внизу его печать и подпись.
— Не может быть… — умоляюще простонал он. — Почему мы это делали? И почему я только сейчас понял, ЧТО мы делали?
Он с размаху ударил по столу кулаком. Кофейник опрокинулся, по белоснежной бумаге хлынули черные струи. Сару поднял рассеянный взгляд и увидел Шыша, застывшего напротив.
— Вы и вправду. Сожалеете?
— Да! — Автор выскочил из-за стола. — Если уж пять веков переливания из пустого в порожнее в масштабах целого материка не достойны сожаления, тогда что достойно?!
— Потрясающе.
— Неужели?!
— И вы никак не. Можете себя оправ. Дать?
— Раньше у меня это получалось, — Сару сорвал парик, и забросил его на ближайший шкаф. — Да, я помню, но не могу понять: как? Что-то во мне считало эту гнусь привычным ходом истории!
— А теперь, это «что-то»…
— Исчезло, — воскликнул Автор, яростно ероша собственные волосы. — Все встало на свои места. Я — монстр. Авторитет — в дерьме. И все, кто были до меня — монстры.
— Значит, первенцам. Худо.
Шыш скрестил усы.
— Что? — замер Сару. — А они здесь причем?
— Сядьте, мой. Автор, — посоветовал Шыш. — Сядьте и послушайте. Что я могу рассказать.
Сару поднял кресло и сел в него, смущенно глядя на таракана.
— Всего я не знаю, — продолжал тот. — В основном, могу. Лишь догадываться…
Отрывистое повествование таракана, ложилось кирпичиками предложений в сознание Автора. Таракан не щадил его. Не скрывал ни одной своей теории, подкрепляя все неоспоримыми фактами и многонерестовыми размышлениями. Его подданные принесли дневники, в которых Шыш замечал древней клинописью свои наблюдения. Эти наблюдения сопровождали все историю Авторитета и ясно давали понять:
— Первенцы правили вами.
Сару казалось, что он не чувствует ничего ниже шеи. Только мерцающую боль внутри черепа. Такое нельзя узнавать вот так сразу. Нужны месяцы подготовки, крошечных порций информации и подозрений.
— Почему ты рассказал это мне? — спросил он, что бы проверить, не отнялся ли у него еще язык и способность соображать. — Вы ведь должны быть заодно с ними…
— Кто это «мы»? — усмехнулся Шыш. — Перворожденные звери? «Нас» давно уже. Нет. Остались единицы. И у каждого теперь. Есть только «Я». Думаем за себя. Я желаю зла Первенцам. Я не устану. Ненавидеть их. За то, что они. Стравили зверей. С людьми. Это из-за них! Тараканы немощны. И гонимы.
Сару медленно поднялся, подошел и взял притихшего Купера В. за руку.
— Спасибо тебе, Шыш, — сказал Автор. — Теперь мне нужно идти. Обдумать все. Понять, что нужно делать дальше. Я боюсь. Думаешь, власть Первенцев может вернуться? Что с ними случилось? Не стану ли я завтра таким же, каким был вчера?
— На эти вопросы. У меня нет ответа.
— Понимаю.
— Я провожу вас. До выхода. Там вам вернут ваш меч… И парик.
Возвращаясь назад, знакомыми тоннелями, Сару молчал, глядя на бредущего впереди работника месяца. Тот не стал задавать ему вопросов. Когда за ними закрылись ворота, Купер В. лишь глубоко поклонился Сару, и повел его за собой.
Задача Автора была необъятна, но он, во всяком случае, знал, с чего начнет: направит в подземелья курьеров с запасом минеральной воды и отменит проклятый титул.
Глава 13. Неожиданная оттепель
«От излишнего загара кожи, или, пуще, обгорания той, хорошо помогает топленый жир дьявольского хомяка (ДХ). Возьмите понемногу жира ДХ и еще воска (можно нечистого). Смешайте в пропорциях два к одному и быстро нанесите на голую кожу, пока не раздумали. Смесь зело вонюча и подобна тухлеце».
Из брошюры «Советы отдыхающим на курортах Песчаного Солнца».
Рем Тан’Тарен вздрогнул и приоткрыл правый глаз. Посол Менады стояла над ним, выражая неодобрение нижней губой. Ее шея, вытянутая от постоянного ношения тугих колец, сгорбилась.
Заметив, что Рем проснулся, но мешкает, она еще раз пнула его под ребра.
Рем вскочил со своей подстилки, скрученной из занавеси, сорванной в Лагуне Лилий. Почти четыре дня Рем внюхивался в этот запах, стараясь… фантазировать. С фантазией у него было туговато, поэтому сейчас он был болен и слаб, но не от последней степени воздержания, а от половодья воспоминаний, которое не смогли остановить рубиново-ляжечные грезы.
— Ты не уйдешь, да? — спросила Ирита.
Рем выразительно молчал.