Берег был покрыт крупной галькой одинакового размера, серой, формой напоминающей яйца. Марина сделала неуверенный шаг вперед и поняла, что по большей части это они и есть. Сразу несколько камушков неподалеку треснули, и что-то маленькое и влажное закопошилось внутри скорлупок, освобождаясь от плена. От следующего шага ничего не случилось: как будто теперь пляж был предупрежден о вторжении. Теперь яйца-камни были спокойны. От тех, что треснули, торопливо двинулись в сторону моря крохотные черепашата.
Они не успели проползти и пары метров, хотя двигались удивительно быстро для существ, только что появившихся на свет. Сверху, как по команде, спланировали крупные черные птицы, подхватили черепашат и унесли.
– Не расстраивайтесь, – сказал спутник, перехватив ее взгляд, – что они не доползли до воды. Они никогда не доползают.
Волны бились о берег, шуршали галькой где-то в отдалении. В темноте угадывалась близость моря, но, казалось, идти до кромки воды еще сотни метров. Марина сделала еще шаг и вдруг различила костры на берегу – десятки костров – и удивилась, что не увидела их сразу. Именно костры посылали теплые блики в чащу, и рядом с ними виднелись смутные фигуры разных размеров и форм. Подул ветер, пахнущий водорослями и солью, и донес звуки музыки. Кто-то играл на струнном инструменте, не знакомом Марине. На гитару было не похоже.
– Арфа… – мечтательно произнес ее спутник. – Вирджиния тоже играла на арфе. Может быть, подойдем ближе? Конечно, вряд ли она… Но все же подойдем, – на этот раз он не спрашивал, а утверждал, и Марина покорно последовала за ним.
Идти по гальке было так больно, что она почти окончательно поверила, что происходящее – не сон. Впрочем, и на загробный мир в ее представлении похоже все это не было. Теорию ее проводника опровергал каждый новый шаг.
Чем ближе к морю они подходили, тем больше начинала видеть Марина, и дело было не в свете костров. Это было как рассматривать гравюру со множеством мелких подробностей, глядя на которую с каждым мигом видишь все больше и больше.
Так постепенно Марина увидела, что в отдалении от костров лепятся друг к другу маленькие темные хижины, а у каждого из костров особенно выделяются силуэты чего-то, похожего на большие темные валуны. Вокруг каждого валуна толпились фигуры поменьше. Некоторые танцевали неподалеку. Некоторые играли на арфах. Искры летели вверх легкими пылающими мотыльками. Наверху они не гасли, а продолжали лениво кружить в хороводе со звездами, и невозможно было понять, где что. Луны снова не было видно – она то ли скрылась за облаком, то ли сочла, что ее присутствие на небосводе больше не уместно.
– Ночь матерей проходит здесь четырежды в год, – сказал ее проводник, направляясь к кострам. – Местные верят, что ритуалы защищают от беды рыбаков и охотников. А они все – рыбаки и охотники, живущие на границе между морем и лесом.
– В лесу было так тихо, – нерешительно произнесла Марина, пытаясь вспомнить, действительно ли звери и птицы в настоящих, обычных лесах так уж сильно выдавали ей свое присутствие?
– Разумеется… Ведь сейчас там туман, – рассеянно отозвался он. – А теперь еще и волки. Как вас зовут? – Он спросил об этом без малейшего перехода, и Марина замешкалась, как будто собственное имя в этом странном месте от нее ускользало.
– Марина.
– Очень приятно, Марина. Меня зовут Эдгар. Я рад встрече с вами. Я уже так долго жду здесь один, и здесь так… Одиноко. Везде – даже рядом с другими. Вы на них не похожи.
Он взял ее за руку и, кажется, мгновение колебался, прежде чем коснуться ледяными губами. Она вздрогнула, почувствовав это прикосновение, и его слова о загробном бытии вдруг перестали казаться абсурдными. И имя «Эдгар» всколыхнуло в ней что-то – стало казаться, что она где-то видела его раньше.
Они подошли ближе к кострам, и теперь Марина различила тех, кто был рядом с ними. То, что она приняла за гигантские валуны, оказалось живыми существами.
Эти странные создания напоминали котов и людей одновременно, но почему-то в этом сочетании не было ничего отталкивающего или пугающего. Огромные, с толстыми четырехлапыми телами, покрытыми полосатой лохматой шерстью, с длинными хвостами и человеческими женскими лицами, они молча, спокойно сидели у костров. Лица напомнили Марине учебники по истории Древнего мира – то ли сфинксов, то ли давно умерших гордецов с монет погибших цивилизаций. Они смотрели на огонь, довольно щурясь, абсолютно неподвижные. Только мелко подрагивали кончики хвостов.